С помощью этого открытия мы не без удивления различаем в блохе, мухе, червяке точные очертания и линии тел, а также цвета и движения, не замечавшиеся прежде. Более того, говорят, что прямая линия, проведенная пером или карандашом, представляется через эти стекла очень неровной и извилистой, очевидно, потому, что и движения руки, хотя бы и с помощью линейки, и нанесение чернил или краски в действительности неравномерны, хотя их неравномерность столь незначительна, что ее нельзя заметить без помощи стекол этого рода. Люди присоединили сюда даже некоторое суеверное наблюдение, как это бывает с новыми и удивительными вещами: будто стекла этого рода украшают творения природы и обезображивают творения искусства. Это, однако, объясняется только тем, что ткани природных тел много тоньше, чем искусственных. Ведь эти стекла пригодны только для мелких частиц. Если бы их увидел Демокрит, он бы возликовал, думая, что открыт способ видеть атом, который, как он утверждал, совершенно невидим. Однако неприменимость стекол этого рода ни к чему, кроме как только к мелким частицам (да и то, если они принадлежат не слишком большому телу), ограничивает применение этой вещи. Ибо, если бы можно было распространить это изобретение на большие тела или на частицы больших тел – так, чтобы возможно было различать строение льняной ткани, как сети, и подобным же образом различать скрытые частицы и неровности драгоценных камней, жидкостей, мочи, крови, ран и многих других вещей, – то несомненно можно было бы извлечь из этого изобретения большую пользу.
Ко второму роду относятся те другие стекла, которые изобретены достопамятными усилиями Галилея. Посредством них, как посредством лодок или кораблей, можно открыть и поддерживать более близкое общение с небесными телами. Ибо это изобретение показывает, что Млечный Путь есть узел или собрание мелких звезд, вполне исчислимых и разделенных, о чем древние только догадывались. Посредством него же, по-видимому, можно доказать, что пространство планетных кругов (как его называют) вовсе не лишено других звезд, но что небо начинает звездиться еще до звездного неба, хотя и меньшими звездами, чем те, которые можно заметить без этих стекол. Посредством него же можно рассмотреть хороводы малых звезд вокруг планеты Юпитера, из чего можно заключить, что в движениях звезд есть много центров. Посредством него же можно яснее различить и разместить светлые и темные неровности луны, так что может быть создана некая селенография. Посредством него же можно открыть пятна на Солнце и другие явления этого рода; все это, конечно, значительные открытия, насколько можно полагаться на доказательства этого рода. Я в этом сомневаюсь прежде всего потому, что опыт остается в пределах этих немногих открытий, и этим способом не открыто многое другое, равным образом достойное исследования.
К третьему роду относятся вешки для измерения земли, астролябии и тому подобные орудия, которые не расширяют чувства зрения, но исправляют и направляют его. Если же есть другие примеры, помогающие остальным чувствам в их непосредственных и обособленных действиях, то это примеры такого рода, которые не прибавляют к осведомлению ничего сверх того, что уже имеется, и потому не пригодны для нашей теперешней цели. Поэтому мы о них не упоминаем.
На семнадцатое место среди Преимущественных Примеров мы поставим
Вещи убегают от чувства или вследствие удаленности предмета; или потому, что находящиеся в промежутке тела преграждают путь восприятию; или потому, что предмет неспособен создать впечатление для чувства; или потому, что размер предмета недостаточен для того, чтобы поразить чувство; или потому, что время несоразмерно для возбуждения чувства; или потому, что чувство не переносит действия предмета; или потому, что другой предмет ранее наполнил чувство и завладел им, так что для нового движения нет места. Все это преимущественно относится к зрению, а затем к осязанию. Ибо эти два чувства осведомляют широко и об общих предметах, тогда как остальные три почти не осведомляют, кроме как непосредственно и о свойственных им предметах.
В первом роде выведение к чувственному возможно только в случае, когда к той вещи, которую чувство не может различить из-за расстояния, присоединяется или заменяет ее другая вещь, которая может издали больше возбуждать и поражать чувство, как, например, при обозначении вещей посредством огней, колоколов и тому подобного.
Во втором роде – вещи, скрытые в глубине и загражденные другими телами и не могущие быть легко вскрытыми, приводятся к чувству посредством того, что лежит на поверхности или вытекает изнутри, как, например, распознается состояние человеческого тела по пульсу, моче и тому подобному.
