Пусть также исследуется природа Тепла или Холода, притом в столь слабой степени, что они не воспринимаются чувством. Здесь выведение к чувству достигается посредством градусной склянки, которую мы выше описали. Ибо тепло и холод сами по себе не воспринимаются осязанием, но тепло расширяет воздух, а холод – сжимает. Это расширение и сжатие воздуха не воспринимается также зрением, но расширившийся воздух понижает воду, а сжатый – поднимает ее. И только тогда совершается выведение для зрения – не раньше и не иначе.
Пусть также исследуется природа Смешения Тел, то есть: чтó они содержат от воды, от масла, от спирта, от пепла и солей и т. д. Или (в частности) какое количество содержится в молоке масла, казеина, сыворотки и т. д. Это выводится к чувству посредством искусных и тщательных разделений, насколько речь идет об осязаемом. Но природа духа в них хотя и не замечается непосредственно, однако через разнообразные движения и устремления осязаемых тел открывается в самом действии и процессе выделения через появление остроты, разъеданий и различных цветов, запахов, вкусов тех же тел после этого выделения. В этой области люди упорно работали посредством перегонок и искусственных разделений, но не с большей удачей, чем в других опытах, которые до сих пор производятся. Ибо люди шли ощупью, слепыми дорогами более трудолюбиво, чем разумно, и (что хуже всего) без всякого подражания природе или соревнования с ней, но разрушая (посредством чрезмерного нагревания и воздействия слишком могущественных сил) всякие более тонкие схематизмы, в которых главным образом содержатся скрытые свойства и согласия вещей. В разделениях этого рода до разума или наблюдения людей обычно не доходит то, о чем мы напоминали в другом месте, а именно: когда тела обрабатываются как огнем, так и другими средствами, то многие качества, которых раньше не было, внедряются в эти тела самим огнем и теми телами, которые применяются для разделения. Отсюда происходят поразительные ошибки. Так, не весь пар, который огонь исторгает из воды, был ранее паром или воздухом в теле воды, но в наибольшей части его создало расширение воды от огня.
Точно так же сюда надо отнести все исследованные испытания тел – естественных ли или искусственных, позволяющие отличить истинное от поддельного, лучшее от худшего. Ибо они выводят невоспринимаемое чувством к воспринимаемому чувством. Поэтому их должно заботливо и старательно собирать отовсюду.
Что касается сокрытости пятого рода, то очевидно, что действие чувства происходит в движении, а движение – во времени. Следовательно, если движение какого-либо тела совершается столь медленно или столь быстро, что несоразмерно мгновениям, в течение которых совершается действие чувства, то мы совершенно не замечаем предмета, как это бывает при движении стрелки часов или при движении пули мушкета. Однако движение, которое не замечается по причине его медленности, легко вывести к чувству через сумму этих движений; те же движения, которые не замечаются по причине их быстроты, до сих пор еще не измерены хорошо. Однако исследование природы требует сделать это в некоторых случаях.
В шестом же роде, где чувству препятствует слишком большая заметность предмета, выведение достигается или отдалением предмета от чувства, или ослаблением предмета путем расположения в промежутке такой среды, которая убавит силу предмета, но не уничтожит ее, или посредством восприятия отражения предмета, если прямое воздействие было бы чрезмерно сильным, как, например, отражения солнца в бассейне с водой.
Седьмой же род сокрытости, где чувство столь обременено предметом, что для нового допущения нет места, почти и не встречается, кроме как при запахах, и не имеет большого отношения к нашему исследованию. Поэтому удовольствуемся тем, что сказано о выведениях невоспринимаемого чувством к чувствуемому.
Иногда, однако, выведение совершается не к чувству человека, но к чувству какого-либо другого животного, чувствительность которого в некоторых случаях превосходит человеческую. Таково, например, действие некоторых запахов на чутье собаки, действие света, который скрывается в воздухе, не освещенном извне, на зрение кошки, совы и тому подобных животных, видящих ночью. Ибо правильно заметил Телезий, что в самом воздухе есть некое количество изначального света, хотя и слабого и тонкого, который почти совершенно не служит глазам человека и большинства животных, ибо те животные, для чувств которых этот свет соразмерен, видят ночью, и менее вероятно допущение, что это происходит без света или посредством внутреннего света.
Должно заметить, что здесь мы говорим только о недостаточности чувств и о средствах борьбы с ней. Ибо ошибки чувств должно отнести к собственным исследованиям чувства и чувствуемого, за исключением того основного обмана чувств, в силу которого черты вещей строятся по аналогии с человеком, а не по аналогии со Вселенной. И это исправляется только посредством всеобщего рассуждения и философии.
