Райский уже бежал к зданию, в котором был расположен кабинет директора. За ним во всю прыть неслись десяток бойцов, остальные остались контролировать ворота и территорию. Кое-кто из особенно любопытных и не внявших грозным окрикам рабочих получил битой по голове.
Они беспрепятственно добрались до второго этажа. Там Райскому впервые было оказано сопротивление. Несколько женщин и мужчин предпенсионного возраста встали на пути налетчиков живой стеной.
— Не пустим! Не дадим сместить Илью Никифоровича!
Райский замешкался лишь на мгновение, оглянувшись на подоспевших акционеров. Солидный господин, очевидно самый главный из всей четверки, крикнут:
— Они сейчас милицию вызовут!
Райский отрывисто скомандовал стоявшему рядом Ивану:
— Бей!
Ни секунды не раздумывая, Кнут ударил пожилого мужчину по лицу бильярдным кием. Кожа на его щеке лопнула, и Кнут, толкнув окровавленного защитника плечом в грудь, сбил его с ног. За ним, раздавая удары направо и налево, двинулись остальные. Курсанты действовали молча, были слышны лишь крики избиваемых людей.
Директор деревообрабатывающего комбината в это время уже кричал в телефон, вызывая милицию. Увидев толпу ворвавшихся к нему в кабинет озверевших молодчиков в камуфляже и с палками в руках, он попятился к стене, не выпуская трубку из рук.
— Вы не имеете права! Этот произвол будет расценен судом как бандитское нападение! Вы…
Его опрокинули на пол и принялись пинать. Райский подошел к окну и оглядел двор. Пока все было спокойно. Его ребята прохаживались по территории, возле дежурки уныло сидели избитые охранники. Из цехов потихоньку стал вываливать народ, но, похоже, никаких действий по защите своего директора предпринимать не собирался. Рабочим было просто интересно, что там за буза такая.
В кабинете уже вовсю распоряжались люди из «мерседеса». Толик еле удержался от смеха, увидев «главного», с победоносной улыбкой демонстративно занявшего кресло руководителя.
Прежнего директора, который все никак не мог успокоиться, а продолжал буянить, стали выталкивать из кабинета. Он был сильно избит, его добротный костюм напоминал теперь какое-то рубище, под глазом расцвел здоровенный фингал. С ним не церемонились, то и дело поддавая с носка. Илья Никифорович все прорывался к своему креслу. Вид нагло ухмылявшегося соперника был ему невыносим.
— Выкиньте его за ворота! — небрежно махнул рукой солидный господин. — Посторонним нечего делать на моем заводе.
Когда приехала милиция, уже ничто не напоминало о происшедших здесь драматических событиях. Даже пятна крови на асфальте были спешно замыты. На проходной стояли уже совершенно другие охранники. К ментам спустился новый директор комбината и показал задокументированное решение арбитражного суда. Стоявший по другую сторону прежний руководитель яростно размахивал другой бумажкой, доказывая, что прежнее решение суда опротестовано и не имеет законной силы.
Ментам надоело выслушивать, эти пререкания, они пожали плечами и уехали.
— А как же побои? — кричал им вслед Илья Никифорович. — Меня же избили!
Офицер милиции посоветовал ему из окна машины:
— Подавайте заявление, будем разбираться. Ждем вас в отделении.
Когда не захотевшие влезать в эти разборки блюстители закона убрались восвояси, Илья Никифорович злобно сверкнул единственным глазом (второй у него основательно заплыл) и пообещал счастливому победителю:
— Ну смотри, Никита, дело еще не закончилось. Так просто я тебе эту кормушку не отдам. Так и знай. Скоро увидишь, что за меня есть кому заступиться.
На что получил высокомерный ответ:
— Смотри не ошибись. За мной тоже люди серьезные стоят.
Обед закончился, и рабочие, вяло обсуждая последние новости, стали расходиться по цехам. Они прекрасно знали, что со сменой руководства их жизнь радикально не изменится.
Родион наблюдал за тем, как Райский тщательно пересчитывает купюры. Настроение у Толика было приподнятым, он даже что-то мурлыкал себе под нос. Закончив, спросил:
— Ну, как? Вы довольны работой?
— Вполне. Эти деньги вами вполне заслужены. Где вы нашли таких пацанов?
Толик поднял сияющие глаза:
— Мои люди — настоящие патриоты. Надежда России! А воспитал их я сам. Без меня они бы сейчас терроризировали улицы или грабили залы игровых автоматов, потому что нынешняя власть лишила их будущего.
Серебряков сделал вид, что заинтересовался:
— Очень точная мысль! Вы сейчас выразили то, о чем я и сам давно думаю. Больно глядеть на нынешнюю молодежь. Обществу она совершенно не нужна. Жаль только, что таких людей, как мы с вами, в России немного.
— Ну почему же, — Толик складывал деньги в кейс, — не так уж и мало. Просто сейчас небезопасно открыто выражать свои взгляды. Но единомышленники есть… — Он широко улыбнулся: — Было приятно иметь с вами дело.
— Мне тоже. Я надеюсь, что наше сотрудничество на этом не закончится.
Толик приподнял брови:
— Что вы имеете в виду?
— Просто этот деревообрабатывающий комбинат не единственная наша проблема…
— Ах, вот как? Хотите заключить новый контракт?
Райский оживился: этот сочинский бизнесмен, похоже, скучать не даст.
