Но если котенка я просто не подобрал, то Юлию, как оказалось, бросил – из-за чего девушка погибла. И это тоже теперь со мной навсегда. Да, при внешности вечного ребенка она была самой настоящей дрянной девчонкой, которая совершала иногда достаточно серьезные не только поступки, но и проступки. И относилась ко мне поначалу пренебрежительно, освобождая из плена – желая лишь приобрести себе бессловесного и покорного раба. Но по мере нашего знакомства отношение ее все сильнее менялось: от покровительственного надменного и собственнического до исполненного, можно сказать, симпатии. А тот момент, который я случайно увидел на Карте Хаоса, когда девушка находилась в большой компании, где был ненавистный мне Тарасов, значил совершенно не то, чем казался на первый взгляд. На памятное сборище она попала с целью узнать местонахождение капсулы со мной – чтобы выкупить из хранилища. И умерла она из-за того, что слишком усердно принялась за поиски – именно поэтому ее деятельностью заинтересовался Саян, а после по стечению обстоятельств узнал от нее о наемниках на вилле Джонса и продал эту информацию британцам.
Но не только то, что Юлия – вольно или невольно – пожертвовала для меня жизнью, нас сближало. Любимой книгой свернувшейся сейчас на мне девушки была история герцогини д’Эболи, дочери знаменитого фехтовальщика, которая в поисках попавшего в плен возлюбленного отправилась на войну Османской империи и Венецианской республики под мужской личиной капитана Темпесты. Своеобразная, но занимательная история, оставившая заметный след в душе Юлии, прочитавшей книгу в нежном возрасте. Я же после произошедших событий стал для нее квинтэссенцией всех трех главных мужских персонажей произведения, объединив в одном лице покорного раба Эль-Кадура, бессловесно влюбленного и пожертвовавшего жизнью ради своей госпожи, умершего в турецком плену жениха героини, которого она так стремилась освободить и Мулей-Эль-Каделя, сына визиря, которого сначала герцогиня спасла от смерти, благородно пощадив, а после он, рискуя жизнью, пришел ей на помощь, отказавшись от собственной веры и приняв христианство, влюбившись в девушку.
Общая картинка этого сложилась у меня из ярких мыслей Юлии – которые я необычайно четко ощущал, когда мы в безмолвии сидели, взявшись за руки на балконе французской цитадели в день ее возрождения. Тогда мы, еще совсем недавно будучи частью одного сознания, удивительно остро чувствовали друг друга.
И сейчас мне казалось немыслимым бросить ее на произвол судьбы. Даже те некоторые шокирующие моменты, что узнал о девушке из других ее воспоминаний, не отталкивали. В грехах юности – вольных или невольных – мы с ней вполне соответствуем – оба узнали друг о друге такое, что не расскажешь ни на какой исповеди. Поэтому сейчас между нами было то, чего не добиваются большинство супругов после десятков лет жизни – полное доверие. При этом не сказать, что кроме симпатии и вполне естественного влечения, я воспылал к Юлии необыкновенными чувствами. Нет, просто она теперь была мне ближе, чем даже кровные родственники.
Юлия уже дышала ровно и глубоко – мне показалось, что девушка заснула. Невольно я чуть склонился, повинуясь спонтанно возникшему желанию, и мягко – с непривычной нежностью – поцеловал ее в макушку. Вдруг девушка потянулась, поднимая голову, и я встретился с ее горящим взглядом. Глубоко вздохнув, задрожав при этом, она закрыла глаза и прильнула ближе в поисках моих губ.
После того как Юлия возродилась в новых мирах, у меня даже не возникало мысли о занятии с ней любовью, казалось, после подобного шока девушке будет совершенно не до этого. Поэтому, когда после долгого – очень долгого – поцелуя, она сама расстегнула молнию, освобождаясь от кителя, первые несколько минут я ласкал ее осторожно, словно от неаккуратного касания она могла разбиться и сломаться. Юлия почувствовала мою неуверенность – сама двигалась плавно и немного нерешительно. До определенного момента – когда, открыв ярко полыхнувшие лазурным пламенем глаза, порывисто обнимая меня, оплела бедрами – так что мы упали вместе с креслом, раскидывая одежду.
Когда все закончилось, мы долгое время лежали на кровати – до которой, надо сказать, добрались далеко не сразу. Головка Юлии покоилась у меня на плече, а сама она закинула ногу так высоко, что практически касалась коленом моего подбородка. Я чувствовал, как девушка тянется, прижимаясь ко мне – словно хватаясь за соломинку, боясь перестать ощущать окружающую реальность.
– Юль… – после долгого молчания произнес я. Девушка не ответила, чуть повернувшись, и я с удивлением увидел, что она спит.
Достаточно необычно то, что она заснула сама. Понятно, когда в первом отражении присутствует собственное тело, и есть физиологическая потребность во сне – явно ощутимая при недосыпе. Кстати, один из плюсов новых миров – программируемый сон, возможность выставить в интерфейсе не только подъем, но и отбой. Как-то думал, что Юлия именно так и спала. Может быть, поэтому сейчас и заснула – если предыдущие несколько суток бодрствовала.
