Единственное отличие между мной и Юлией – в том, что я оперировал стихией огня, а она воды. По статистике в новых мирах стихии распределялись так, что огонь и воздух легче подчинялись мужчинам, а вода и земля женщинам. С единственным уточнением – среди магов стихий самые искусные были женщины, пока без исключений, и даже если мужчина быстрее постигал искусство управления магией огня или воздуха, женщина на этом пути добивалась более высоких результатов – пусть и с задержками. Все лучшие маги стихий – как и боевые маги в Новых Мирах – были женщинами.
Мужчины оказывались сильнее или, по крайней мере, не хуже женщин в других видах магии, не стихийных – крови, скверны, призыва, псионике, некромантии и шаманизме. Вот только четыре вида стихийной магии и усиленной ими боевой встречались в новых мирах повсеместно, поэтому только им учили в Транснаполисе – что делало девушек бойцами лучше мужчин. Именно поэтому моя способность с легкостью управлять стихией огня на неоправданно высоком уровне так озадачила Ребекку, заставив ее сразу обратить на меня пристальное внимание. Юлия же, слившись со мной сознанием совсем недавно, вдруг приобрела необычайные способности к стихийной магии – к примеру, скользящей телепортацией, с помощью которой она ушла от удара Макленина, могли пользоваться только чародейки самых высоких рангов. Что по умолчанию абсолютно невозможно для боевого мага, каковым до этого момента являлась Юлия, совершенно не утратившая своих прежних способностей. Размышляя об этом, я неожиданно почувствовал все усиливающееся напряжение девушек.
– Джесси… – осторожно спросила графиня.
– Это было, – решив больше не нервировать собеседниц, наконец, произнес я, скидывая доспех духа, в который еще добавил дополнительно защиты, отгораживая свои мысли-чувства. – Весьма поучительно. Благодарю, урок усвоил.
Ребекка пристально посмотрела на меня – и готов поклясться, едва удержалась от того, чтобы не приблизиться – как она это уже делала ранее – и взять меня успокаивающе за руку. Уверен, графиню удержало лишь присутствие Юлии, которая, услышав мой нормальный – без следа обиды или раздражения – голос, сделала вид, что обсуждение ее даже не касается.
– Скажите, – медленно произнес я, посматривая то на одну, то на другую: – Когда вы тут переругивались незадолго до дуэли, вы это специально делали? Это было частью плана?
Юлия звонко хмыкнула, Ребекка вздохнула и покачала головой.
– Ты бросаешься из крайности в крайность, – покачала она головой. – То слишком нас недооцениваешь, то слишком переоцениваешь.
Некоторое время мы еще посидели, перебрасываясь ничего не значащими фразами, а после Ребекка, как-то странно переглянувшись с Юлией, поднялась. Словно вдруг вспомнив, что у нее как у старшего мастера цитадели очень много дел. Оставшись вдвоем, мы с Юлией еще немного помолчали. Девушка накручивала на пальчик длинный локон, витая в мыслях, я же, отстраненно глядя перед собой, пытался думать сразу о тысяче вещей. Неожиданно Юлия поднялась, замерев на секунду, словно в нерешительной задумчивости. После, аккуратно и мягко ступая, обошла стол, на миг задержавшись, будто ожидая возражений, а после присела мне на колени. Еще мгновенье – и она, скинув сапоги, уже забралась в кресло с ногами, свернувшись на мне калачиком.
За долгое время не было сказано ни слова – Юлия практически не шевелилась. Я гладил девушку по волосам, вспоминая наше знакомство. Наше близкое знакомство – не тогда, когда она покупала меня на рабском рынке или с группой наемников вытаскивала из особняка Джонса, а тогда, когда мы полностью слились с ней мыслями и воспоминаниями. Чувствуя, как Юлия обнимает меня, опять вспоминал тот момент, когда жестко ответил ей в душевых цитадели, не желая разговаривать.
Бывает так, что некоторые события остаются в памяти навсегда. Забываются многие вещи, но некоторые сопровождают всю сознательную жизнь. К примеру, растерянный и мяукающий белый пушистый котенок, выброшенный кем-то на мороз, которого я не смог подобрать – было просто некуда. Произошло это уже больше семи лет назад, когда теплое и уютное понятие «дом» по стечению обстоятельств мне было абсолютно чуждо, но до сих пор растерянный и плачущий белоснежный котенок то и дело всплывает в памяти. Единственное, что тогда сделал, подобрал и отнес доверчивого котенка к теплому подвалу. Казалось бы, столько лет прошло, но до сих пор как вживую помню взгляд голубых глаз, провожающий уходящего человека.
