Что и говорить: поход был очень успешен. Если даже современники и преувеличили, говоря, будто бы Валентиниан не потерял ни одного солдата в боях, то все равно очевидно, что соотношение потерь было очень благоприятным для римлян. К несчастью для императора, это был его последний успех. Вскоре после завершения войны к Валентиниану прибыли послы квадов просить мира. Царь принял их, но во время разговора с ними настолько разгневался на варваров за вероломство и постоянное нарушение ранее данных клятв, что внезапно потерял дыхание и побагровел лицом. Из горла его хлынула кровь, а на теле выступил смертный пот. Срочно требовался врач, но Валентиниан I только недавно отослал всех медиков для лечения своих солдат (характерная и очень трогательная забота полководца о боевых товарищах!); все же нашелся один, безуспешно старавшийся спасти императора. Увы, все усилия оказались тщетны, и 17 ноября 375 г. Валентиниана I не стало[486].
Над телом почившего императора было совершено обычное оплакивание, и его тело отправили в Константинополь, чтобы предать земле в усыпальнице императоров в храме Святых Апостолов. Грациан, бывший в то время в городе Трире по распоряжению отца, немедленно предпринял меры предосторожности. Им вовремя были получены донесения о том, что галльские легионеры уже замышляют что-то против него как законного царя, желая поставить на царство собственного кандидата. Однако, несмотря на молодость, Грациан был уже довольно опытным и закаленным в военном деле и дворцовых интригах человеком, и он быстро справился с этой ситуацией. Но кое-чего 13‑летний император все же учесть не смог.
Неожиданно войско по инициативе вдовы царя Юстины провозгласило вторым западным императором 4‑летнего Валентиниана II – единокровного брата Грациана и сына Валентиниана I от второго брака. «Старый» царь вскоре покарал зачинщиков мероприятия, но их выбор в пользу брата, которого нежно любил, принял. По его рекомендации мачеха и единокровный брат поселились в мягком и спокойном Милане, и Грациан дал торжественное обещание рассматривать своего младшего соправителя не в качестве соперника, а исключительно как товарища по царству. Так на Западе вновь стали править два императора.
Для Востока смерть Валентиниана I явилась тревожным предвестием грядущих трагичных событий. Валент слишком долго опирался на плечо брата, чтобы иметь силы и решимость самостоятельно взять на себя почти единоличную власть в Римской империи – очевидно, что при желании и наличии возможностей его мнение в государственных делах превалировало бы на фоне двух малолетних Западных царей. Но в том-то и дело, что Валент не был рожден для выполнения таких задач, а после смерти брата ушла единственная психологическая опора его царствования в лице мудрого и одаренного Валентиниана. Беда не приходит одна, и вскоре после смерти любимого старшего брата Валента ждала новая утрата – смерть его единственного сына Галата и тяжелая болезнь жены Домники; но горевать времени уже не было.
На Востоке возникла новая опасность: теснимые гуннами, часть готов, ранее населявших южные земли нынешней России, во главе своих вождей Алавифа и Фритигерна (370—380) обратились к Валенту с просьбой поселиться на необитаемых землях Болгарии. И ранее готы беспокоили римские земли, но никогда до сих пор они не забирались так глубоко. Император благосклонно отнесся к их просьбе и разрешил варварам перейти Дунай, поскольку, во-первых, это вообще был традиционный способ их ассимиляции, а, во-вторых, Валент сочувствовал в глубине души готам потому, что они являлись арианами. Наконец, царь надеялся пополнить за счет готов свою ослабевшую армию и более удачно провести следующую войну с персами[487].
В качестве обязательных условий готы должны были оставить значительную часть своих детей в малоазиатских городах в качестве заложников, покупать, а не брать бесплатно, провиант и сдать все свое оружие. Но надо сказать, что не все эти условия были выполнены точно – подкупая римских чиновников, многие готы сохранили свое оружие, которое вскоре обратится против самих же римлян. Рассказывают, что число готов, перебравшихся в Римскую империю, было чрезвычайно велико – более миллиона человек, включая около 200 тысяч боеспособных воинов, часть из которых, как мы знаем, уже имела оружие. Помимо этого, в скором времени их количество еще более увеличилось за счет последних отрядов, перебравшихся на болгарские берега уже без всякого разрешения.
