В битве погибло 2/3 войска, и поражение под Адрианополем современники сравнивали с разгромом римлян под Каннами во времена Ганнибала. По своим же политическим последствиям это сражение оказалось еще гибельнее, чем Канны, – вскоре готы укоренились в восточных провинциях и составили очень серьезную угрозу Римской государственности. Только ночь спасла остатки римской армии, которые тайком разбредались по стране. Правда, последующая осада самого города оказалась для готов неудачной – они не умели штурмовать большие крепости, а защитники Адрианополя прекрасно отдавали себе отчет в том, какая участь ждет их в случае взятия города. Помогла и союзническая конница сарацин, предусмотрительно нанятая Валентом перед походом. Легкие и подвижные сарацины легко побеждали варваров в ближнем бою, а их вид и манеры устрашали даже готов.
Последующие события показали, что Римская империя все еще богата людьми, способными в критическую минуту взять на себя смелость принятия рискованных решений. Поскольку Восток остался без императора, некий Юлий, занимавший пост главного начальника войск, получил от сената по своему запросу временное право на неограниченные полномочия и поставил готам, жившим в Азии, коварную западню. Он приказал готской молодежи, жившей в азиатских городах, собраться на площадях якобы для получения подарков и денег; те охотно откликнулись на этот зов. Но одновременно во всех населенных пунктах (представим себе организацию и масштаб операции!) готы были окружены войсками и расстреляны лучниками и пращниками. Очевидно, только эта мера на время предотвратила готское нашествие от берегов Геллеспонта до вод Евфрата[491].
Почти добравшийся до места печальной гибели армии Валента юный Грациан оказался перед печальной необходимостью одновременно оборонять Восток и западные провинции, которым всерьез угрожали германцы. Конечно, такая задача была не по плечу и более опытному правителю, поэтому, после 5‑месячного колебания, юный монарх решил назначить императором Востока замечательного военачальника, бывшего в те дни в изгнании, св. Феодосия, о котором речь пойдет в другой главе.
Таким образом, новое разделение власти между двумя императорами, внешне привычное для римского сознания, на этот раз имело гораздо более глубокие последствия: государством начала править уже не одна царственная семья, а две. На Востоке царствовал св. Феодосий Великий – родоначальник собственной династии, на Западе – Грациан и Валентиниан II, последние отпрыски династии Валентиниана. При этом не оставалось никаких сомнений, что, в отличие от относительно слабого Валента, на этот раз восточные провинции попали в руки замечательного государя и полководца, по своему возрасту и опыту не нуждавшегося в подсказках со стороны «главного» василевса страны Грациана, из рук которого получил власть над Востоком.
Что же представлял собой старший сын Валентиниана I? Безусловно, это был замечательный человек – Грациан не достиг еще 20‑летнего возраста, но слава его не уступала популярности самых известных монархов Римской империи. Он был кроток и добр, приветлив и изящен. Не очень образованный Валентиниан сделал все, чтобы его сын получил лучших учителей и разностороннее образование, и действительно император Запада был учен, имел прекрасный вкус и обладал редким красноречием. Помимо этого, Грациана отличала храбрость и ловкость в военных упражнениях, и не раз римские легионы под его командованием громили варваров, чем обуславливалась любовь войска к своему юному полководцу.
Между различными искусствами, которыми Грациан упражнялся сызмальства, он высказал особую склонность к верховой езде, стрельбе из лука и метанию дротиков. Это был ученый и солдат в одном лице, а своим благочестием юноша заслужил славу самых известных подвижников христианства[492]. В целом это был неординарный молодой человек, к несчастью, не доживший до той поры, когда в опыте и мудрости перегорают некоторые слабые черты характера, а доблести отсвечивают золотым отблеском.
Как уже указывалось выше, при всех физических данных и военных способностях Грациана, по мнению историков, в его образовании все же обнаруживался явный перекос в сторону искусства и поэзии. Конечно, молодому человеку не могли не льстить слова его ближнего окружения и наставников, в угоду отцу прославлявших ум и способности юного царя к высоким наукам. А военные победы, которыми была обезопашена римская земля, привели Грациана к ошибочной мысли о том, что главные проблемы уже окончательно преодолены. Поэтому, помимо юношеских увлечений охотой и философией, молодой царь значительное время тратил на пропедевтические занятия с собственными легионерами, богословские диспуты и иные «гуманитарные» цели, к несчастью, нередко в ущерб государственным делам.
