Конечно, получив список с послания, Несторий оскорбился, о чем доброхоты немедленно оповестили св. Кирилла. Тогда святитель направил Несторию открытое письмо, в котором предлагал тому отказаться от своих слов и признать Святую Деву Богородицей. «Если же этого не будет сделано, – добавил св. Кирилл в письме, – то знай, что за веру во Христа мы готовы все претерпеть, подвергнуться узам и самой смерти»[784].
Таким образом, Александрийский патриарх прямо указывал, что, во-первых, хотя ему известно о расположении императорского двора к его Константинопольскому собрату, но, во-вторых, он готов к войне. Несторий посчитал ниже своего достоинства отвечать ему и ограничился тем, что св. Кириллу дал ответ некий пресвитер Фотий – ответ получился колкий и маловразумительный. Но обстоятельства вынудили его все же отвечать: настойчивый Александрийский архиепископ не давал ему покоя, наступая по всем фронтам; впрочем, ответы Нестория были малообоснованными. Он в основном «прощал» александрийца за дерзость, много говорил о братской любви и христианском смирении.
Все же, поняв, что боя не избежать, Несторий, как опытный царедворец и администратор, понимающий силу связей и союзнических отношений, озаботился получением одобрения своих слов со стороны Римского папы Целестина – (422—432), к которому и направил личное послание, где объяснил свою богословскую позицию. В этом письме заблуждения Нестория совершенно очевидны: рационалистически пытаясь раскрыть природу Христа, он отказывался признать Его Богом, но лишь человеком, соединенным с Богом и потому названным Богом. Поэтому в принципе Несторий был готов признать и Пресвятую Деву Марию Богородицей, но в собственном понимании этого термина. Он искренне недоумевал в своих довольно многочисленных посланиях, как можно говорить о том, что Бог мог быть двух- или трехмесячным, что Он может страдать, умирать, переносить нужду и голод? Как следствие, Иисус Христос перестал быть Богом в понимании Его природы Несторием, а Святая Мария – Богородицей, но только «Христородицей»[785].
Надо сказать, что первоначально папа Целестин не вмешивался в разгорающийся Вселенский спор. Но, получив письма от св. Кирилла и Нестория, выслушав сообщения о нестроениях, которыми была полна Константинопольская церковь, он велел перевести их послания на латинский язык, собрать Собор из итальянских епископов и обсудить это дело. Не исключено, что, помимо богословской аргументации св. Кирилла, Римский понтифик обратил внимание на его слова, в которых тот в своем письме объясняет причину обращения к папе, и, конечно, наименование понтифика «отцом отцов» вместо традиционного «брат» не было неприятным апостолику. «Так как зло достигло уже крайней степени, то я почел за непременную обязанность не молчать больше и, следуя давнему обычаю церквей входить в общение с твоим благочестием, написать тебе обстоятельно о произошедших смутах в Церкви», – писал ему св. Кирилл, и это сыграло свою роль[786].
Святитель Кирилл рассчитал правильно: Рим и ранее имел с Александрийской церковью особые доверительные отношения, обусловленные как апостольским происхождением обеих кафедр, так и многими общими интересами: отрицание второго места Константинопольской церкви среди патриархий, защита св. Афанасия Великого во времена гонений и т.д. И теперь лишь одно обстоятельство мешало Риму полностью взять под свою защиту св. Кирилла – разница позиций обоих престолов в отношении к св. Иоанну Златоусту. И тогда Александрийский патриарх, понимая, что изолированно он обречен на провал, внес-таки имя Златоуста в диптихи, просил Римского понтифика принять его в общение с собой и послал ему «поцелуй мира», возвращенный обрадованным папой обратно. Святителя приняли в Риме самым сочувственным образом, и папа заявил ему, что отныне он может действовать не только от имени Александрийской церкви, но и Римской, как ее местоблюститель.
Собранный папой летом 430 г. Собор из западных епископов решил считать два послания св. Кирилла Несторию вразумлениями, и потому ограничился всего лишь одним посланием ему уже от имени папы Целестина, в котором Константинопольскому архиерею предлагалось в 10‑дневный срок публично отречься от своих слов и принять учение, исповедуемое Римской церковью. Эту миссию папа торжественно возложил на св. Кирилла[787]. В случае упорства, говорилось в решении Собора, Несторий считается лишенным епископского сана и отлучается от Церкви. Это письмо, датированное 11 августа 430 г., было направлено не только в Константинополь, но и остальным первоиерархам, а также важнейшим епископам Востока[788].
