Эта явно заранее организованная сцена имела широчайший резонанс в Константинополе и вообще на Востоке. Друзья при дворе, взволнованные народными нестроениями, предложили Несторию более категорично и ясно заявить свою позицию, должную отныне считаться официальной точкой зрения Константинопольской церкви. Нашелся и удачный повод – канун Рождества Христова, 25 декабря 428 г.
В этот день, взойдя на амвон для проповеди, Несторий долго и обстоятельно объяснял, почему на его взгляд Богородица должна именоваться исключительно «Христородицей». Раскол среди присутствовавших сенаторов, клириков и прихожан образовался страшный: одни защищали Нестория, другие гневно протестовали против его слов. Раздосадованный тем, что его слова не восприняты всеми как «руководство к действию», Несторий внезапно обернул свои выпады на представителей самого Константинопольского клира, заявив, будто отдельные иереи, слабо разбиравшиеся в вопросах веры, смущают христиан и не удосуживаются поучиться у более мудрых богословов. Этот несправедливый упрек в невежестве задел за живое пресвитеров, некоторые из которых являлись питомцами еще св. Иоанна Златоуста. Из своей среды они срочно вызвали человека, способного отстоять традиционную точку зрения о Богородице, – титулярного епископа Прокла[779].
Для публичной защиты своего мнения Прокл выбрал один из праздников в честь Богородицы и в блистательных выражениях обосновал, почему Она должна величаться именно таким образом: «Не считай, человек, этого рождения (то есть рождения Христа. – А. В.) унизительным, когда оно для нас сделалось источником спасения. Если бы Он не родился от жены, то не умер бы; если бы не умер, то не упразднил бы Своей смертью имущего державу смерти, сиречь, диавола (Евр. 2, 14)»[780]. Его успех был полным; слыша овации мирян, собравшихся в храме, Несторий не решился дать немедленный отпор, сказав лишь, что не желает стеснять свободу других, но вскоре объявил сторонников Прокла еретиками. Началась открытая война в церковном алтаре между патриархом и его же священниками[781].
Однажды во время службы, когда Несторий по обыкновению проповедовал, встал Евсевий – будущий епископ Дорилейский, в те дни еще адвокат, и громким голосом объявил, что патриарх еретичествует. А спустя некоторое время на стенах храма появилось объявление, гласившее, что Несторий – не кто иной, как еретик, исповедующий учение Павла Самосатского. Взбешенный Несторий тут же собрал нечто вроде Собора из присутствующих в Константинополе проезжих епископов и отрешил от Церкви тех пресвитеров, которые выступали против него. Но, будучи осторожным, он опять не посмел коснуться личности народного любимца Прокла. Правда, в виде ответной меры, узнав об одном собрании христиан, где проповедовали его противники, патриарх приказал солдатам разогнать его. Это очень не понравилось столичным жителям, которые кричали: «У нас есть император, но епископа нет!»[782]
Между тем волнения в Константинополе стали известны всему православному миру: будучи довольно тщеславным, Несторий рассылал свои поучения во все края света, желая тем самым продемонстрировать ученость и приобрести новых поклонников собственного таланта. Но тут ему пришлось столкнуться уже не с подчиненными клириками Константинопольской церкви, а с самим св. Кириллом Александрийским – племянником Феофила, давнего врага св. Иоанна Златоуста. Само его восшествие на великую патриаршую кафедру не было лишено интриги, борьбы и народных волнений. Помимо св. Кирилла, на патриаршество претендовал еще некто Тимофей, которого активно поддерживал военачальник Абунданций. Однако преуспел все же св. Кирилл, который через 3 дня после смерти дяди хиротонисался в архиереи. С тех пор, как свидетельствуют современники, власть Александрийского патриарха расширилась неимоверно. Обладая сильным характером, он немедленно закрыл все новацианские храмы, лишил кафедры некоего епископа Феопемита и стал распоряжаться всеми делами самовластно[783].
Это был великий богослов, организатор и администратор, сумевший в годы своего патриаршества чрезвычайно высоко поднять авторитет Александрийской церкви. Как и его дядя, св. Кирилл был убежден в превосходстве Александрийской кафедры, присутствовал в составе александрийской делегации в позорном «Соборе у Дуба», и даже отказался включать имя Златоуста в диптихи, когда это сделали все остальные Поместные церкви. Он ознакомился с сочинениями Нестория и понял, что настал удачный час рассчитаться с Константинополем.
В день Пасхи 429 г., когда Александрийские патриархи имели обыкновение рассылать пасхальные окружные письма, он подготовил послание под заголовком «Письмо к пустынникам Египта». В нем св. Кирилл раскрыл тайну Воплощения и предостерегал христиан следовать сомнительным учениям, к которым следовало отнести и те, где встречается отрицание Богородицы – явный намек на Нестория, хотя тот и не был назван по имени.
