Опасаясь продолжения волнений, царь потребовал от Теодориха Косого выдачи ему государственных преступников, укрывшихся у готов, но тот ответил, что никогда германцы не выдавали людей, просивших у них защиты. Разгневанный император вновь лишил варвара столь привлекательного для него титула магистра армии и объявил врагом. А этот высокий пост передал в качестве награды исавру Трокунду, не раз спасавшему его в трудную минуту. Естественно, остгот ответил новыми нападениями на имперские земли. В это тяжелое для Империи время Зенон вновь решил прибегнуть к испытанному способу: натравить одних варваров на других. Он тайно нанял гуннов, живших за Дунаем, для набега на готов, но Теодорих вновь блеснул высоким воинским искусством и разгромил врага. Какое-то время было выиграно, но в целом столица опять оставалась почти беззащитной.
Казалось, в этих условиях Константинополь уже не удержать, но согласованные и высокопрофессиональные действия полководца Илла и римского флота не позволили Теодориху Косому захватить столицу византийцев. Все же опасность была велика, но в этот момент Господь чудесным образом спас Империю. В 481 г. Остготский вождь, собравший до 30 тысяч воинов для очередного похода на римлян, внезапно погиб, наткнувшись на собственное копье, когда садился на коня[1071]. А его сын Рекитах, не обладавший столь многими талантами, удовлетворился Фракией, где имелись хорошие места для стоянок. Теперь эта часть остготского племени на время была выведена из политических игр.
Однако и теперь многие провинции Римской империи не избегли вторжения остготов под руководством их второго вождя. Единственный человек, которого обоснованно опасался Теодорих Великий, – полководец Сабиниан, был предательски убит в 482 г. Не имея впереди достойного противника, остгот в том же году разграбил Фессалию. Затем варвар двинулся в Македонию и захватил город Лариссу. Преемники храброго Сабиниана – Иоанн-скиф и некто Мосхиан, не имели успеха в борьбе с готами и оставались безучастными свидетелями его побед.
Все же ценой невероятных дипломатических усилий Зенон в 483 г. вновь вошел с Теодорихом Великим в соглашение, восстановил его в сане магистра армии, назначил консулом на 484 г. и предоставил остготам для проживания часть имперской территории – Побережную Дакию и Нижнюю Мезию. Сам Теодорих, как новоиспеченный консул, безбоязненно прожил этот год в Константинополе, пожиная плоды своей славы[1072]. Это было, конечно, свидетельством полного унижения и военного бессилия Римской империи и самого Зенона.
Одна беда надвигалась на место другой. Несмотря на мирный договор с Константинополем, вандалы устроили в Африке настоящий геноцид православных, закрывая церкви и предавая христиан жестоким экзекуциям. У современников было такое ощущение, что вернулись древние времена гонений на Церковь, и множество исповедников приняли мученический венец от рук варваров. Посольство императора, пытавшееся хоть как-то умиротворить вандалов, ничего не достигло. А царь, окруженный заговорщиками, пытавшийся разрешить церковный конфликт между Западом и Востоком, был бессилен что-либо сделать.
В том же 484 г. произошло восстание самарян в Палестине, в городе Неаполе, разразившееся в день Пятидесятницы. Самаряне напали на христиан во время церковной службы и многих убили, а епископу Теребинфию отрубили пальцы на руке. Затем они объявили своего предводителя Юстаса императором и надели ему на голову диадему. Овладев Кесарией, тот перебил христиан и сжег храм Св. Прокопия. Только благодаря решительным действиям дукса Палестины Асклепиада и полководца Региса бунт был подавлен. Но в ответ на выступление самарян противоположные волнения христиан против евреев начались в Антиохии, где их также проживало великое множество. Спровоцированные ими христиане напали на них и многих перебили. Лишь с большим трудом удалось погасить и данное волнение.
Но это страшное время дарило и свои чудеса. Так, на острове Кипр была обнаружена могила апостола Варнавы, на груди которого лежало Евангелие от Матфея, переписанное им собственноручно. Священная реликвия была с большими почестями препровождена в Константинополь и помещена в храм Св. Стефана. А Кипрская церковь, до сих пор зависевшая от Антиохийского патриархата, окончательно, используя данное событие, закрепила свою автокефалию[1073].
