А при третьей встрече нашей,Проходившей при жене,Ты мне показалась краше.Я заметил вдруг себе.Золотистый, как берилла,Цвет твоих льняных волос.Ты меня тем поразила,Как букетом спелых роз.А глаза, что с поволокой,Чистый, ясный, нежный взор,Будто из мечты далёкойСердцу моему укор.Хоть и сердцу не прикажешь,Прикажу я всё ж ему.Вдруг ты «Да!» когда-то скажешь.Ведь от счастья я умру.Не умру, конечно, к слову.Я от счастья расцвету,Подчиняясь души зову.Я поэму напишу.Напишу про вольный ветер.У меня он в голове.Как тебя тогда приветил.Как я всю прижал к себе.Это действо роковое,Шутку добрую сыграв,Чувство вызвало такое…И меня тем обыграв.Я растаял, словно льдина,Даже северный торос.Засосало, как трясина.До любви я всё ж дорос.И сидит она во мне всём,А не только в голове.Проявляется всегда днём,И несёт заботы мне.Как теперь с женой общаться?О чём мне с нею говорить?Давно пытался докричаться…Не суждено такому быть.Даже «Белою берёзой»Я жену не удивил.Меньше, чем простой мимозой,Что когда-то ей дарил.Ну, да ладно, бог ведь с нею!И она мной не судима.От тебя теперь я млею.Но та страсть преодолима.Мне пора себя брать в руки.В руки взять своё перо.Заглушить им сердца звуки,Пока работает оно.А тебе, Танюшка, в жизниПожелать любви, добра!Пользу принести Отчизне!Счастья, и семьи тепла!Чтоб желанья исполнялись,Делать добрые дела.Планы чтобы все свершались,И… проститься нам пора!

Начался ноябрь.

В один из вечеров после работы Платон отправился за редким лекарством на «Первомайскую». Получив относительный дефицит, он в прекрасном расположении духа ожидал свой автобус.

Но его внимание привлёк молодой кавказец, вальяжно разговаривавший по мобильнику, очевидно с соблазняемой им девушкой.

– «Тебе мама это велела, или как?!» – невольно услышал Платон обрывок разговора.

И пока тот слушал ответ, Платон не выдержал и вслух для окружающих пояснил:

– «И как, тоже!».

Кто слышал – рассмеялись. Тогда насмешник вспомнил почти только что состоявшийся его разговор в аптеке с таким же пожилым представителем технической интеллигенции. Тогда его реплика по поводу Зурабова – умелого потоководца, вызвала просто неописуемый восторг у собеседника.

Но прошло около месяца, и даже такой опытный и умелый потоководец, как Зурабов, долгое время находившийся на плаву, несмотря на постоянное получение пробоин в его корабле, в конце концов, всё-таки был потоплен.

Невольно анализируя внутриполитическую обстановку в стране, Платон всё больше удивлялся происшедшему и не сразу им замеченному.

Опять начали разбиваться банки.

Из-за рабского отношения многих людей к деньгам, из-за своего негативного воздействия на людей, они вызвали к себе отвращение, вылившееся в презрительное их прозвище: «бабло».

В России вновь, но на этот раз не вводилась, а на более высоком уровне развивалась сама, «карточная система». Различными карточками поголовно пользовались в метро и другом городском транспорте, для получения денег и для безналичной оплаты товара, для пенсионного и медицинского обслуживания, и многого другого.

Деньги теперь превратились из «нальных» в «безнальные», часть которых наверняка ещё была и «анальная».

Почти каждый прыщ на ровном месте, не говоря уже о буграх, норовил обзавестись визитками, чтобы потом с понтом их всучать кому ни попадя при первом, и даже втором удобном случае.

Страна семенящими шажками подходила к думским выборам.

И за месяц до голосования началось!

По телевидению партии пытались перещеголять друг друга, ничего не говоря по существу, пытаясь заработать дешёвый авторитет у избирателей. У телезрителей могло создаться впечатление, что их держат за идиотов.

Перейти на страницу:

Все книги серии Платон Кочет XXI век

Похожие книги