– С кем я, по-твоему, сейчас разговариваю? – ответил он вопросом на вопрос. – Ты не душа Рудова, ты даже не всё его сознание, ты лишь частичка мысли, которая вернётся к хозяину, когда он проснётся. Нет у меня возможности сделать что-то понадёжнее. Так что слушай и запоминай, Максим. Особенно запоминай. Разобрать по полочкам информацию ты и потом сможешь.
Проснувшись, я еще с минуту валялся на кровати и пялился в потолок. Забавный сон. И чёткий. Никакого тумана, уже через несколько секунд заставляющего постепенно забывать то, что тебе приснилось. Так было, когда мне снился Стиляга и мой прежний мир. Если верить тому, что говорил этот Ал’Вир… Даже не так. Мне, по большому счёту, плевать на его ситуацию, и что там где-то будет уничтожен мир. Ну… бывает. О тысячах смертей в ДТП я тоже не переживаю. А вот его слова об увеличении моих ведьмачьих сил – уже другое дело. Но и тут всё не просто. Если суммировать… Собственно, Ал’Вир сам под конец и суммировал все свои слова короткой фразой: «доверься своему подсознанию, оно и не такое вытянет». Здорово, чё. Типа отбрось все свои знания, убеждения, опасения и просто сделай то самое последнее Скольжение. Подсознание вытянет. Со Скольжением – это пример. Но довольно наглядный. Потому что отбросить десятки примеров смертей после такого довольно сложно. По мнению Ал’Вира, главная проблема ведьмаков моего мира – это наука и попытка подвести под неё как можно больше фактов. Даже моя Сфера давления была псевдонаучна – я сам пытался создать технику на основе хоть каких-то научных фактов. То есть надо понимать правильно – мы не обязаны быть дурачками, не способными сложить два плюс два, просто надо больше верить в свои силы и, как это ни странно, в то, что возможно всё. Не пытаться осознать свои возможности, а просто делать.
В тех же мирах… назовём их условно «меча и магии», ведьмаки пуляли из рук не электрическую дугу, а просто молнию. Ту самую, что бьёт с небес. Они знать не знают, что такое гипноз, а если и знают, то он для них просто фокус, но при этом ведьмаки… Был случай, Ал’Вир собственными глазами видел последствия того, как ведьмак проклял целую деревню. Нормальную такую, немаленькую деревню. Как это происходит, но в меньшем масштабе, он видел, так что представить, как это случилось, может. Ведьмак пришёл в деревню, что-то не поделил с местными, а потом просто произнёс «проклинаю». И всё. То есть сгнило абсолютно всё. Люди и живность превратились в гниющие куски мяса и костей, дома – в труху, трава – в пепел. Причём деревенские должны были очень сильно разозлить того ведьмака, скорее даже, сделать нечто, что он посчитал неприемлемым, ибо у таких, как я, крыша не течёт, а убивать они не любят не меньше моего. А вот до невозможности кого-то убить ни один ведьмак ни разу не развился. Бывают сбои, как у нашего инструктора в прежнем мире, но они случаются на всех этапах развития. Тут уже от человека зависит. Чем сильнее становится ведьмак, тем сложнее ему нарушить данное слово. Если сейчас я могу это сделать, пересилив себя и получив откат, но всё-таки могу, то на поздних уровнях развития я и вовсе потеряю такую возможность. Даже взаимоисключающую клятву дать не смогу. Такие дела. И врать не смогу. Это сейчас мне просто неприятно, а потом совсем хреново с этим будет.
Ладно, хватит валяться, надо вставать.
Откинув одеяло, поднялся с футона и, от души потянувшись, направился к шкафу. Одна из близняшек, та, что Цубаки, предпочитающая красный цвет, поймала меня на полпути к туалету и с поклоном предупредила, что завтрак готов. Видимо, только меня и ждут. Точнее, ждёт. Вряд ли там будет присутствовать кто-то, кроме старухи. Кивнув служанке в ответ, молча продолжил идти. Посетив туалет, наведался в ванную, откуда вышел чистый, причёсанный и в целом готовый к свершениям. Вернувшись в свою комнату, переоделся в кимоно с гербом рода на обоих плечах и только после этого потопал на завтрак.
– Доброе утро, Синдзи, – поприветствовала меня Аматэру, когда я подошёл к низкому столику, за которым на коленях сидела Атарашики.
Завтрак происходил на кухне, если это место вообще можно так назвать. Во всяком случае, кухня, как таковая, занимала от силы пятую часть этого места.
– Отлично выглядишь, – заметил я и присел напротив неё. И только заметив в удивлении вздернутую бровь Атарашики, понял, что ляпнул. Я как-то привык разбрасываться комплиментами женщинам, если позволяет ситуация – и им приятно, и мне ничего не стоит. Но вот старуха ничего подобного от меня никогда не слышала, я ей как бы не обратное всё время говорю. А тут расслабился. Надо бы исправиться. – Что? Я серьёзно. Песок, сыплющийся из тебя сегодня, особенно золотист.
На что она только уголками губ дёрнула.
– Ешь и набирайся сил, – произнесла она, беря палочками кусочек яичного рулета. – Ближайшая неделя будет весьма насыщенна.
– Я помню, – вздохнул я.
