В первую ночь, проведенную неподалеку от Рунниенской Переправы, Мэт отправился к Алудре. Рядом со своим ярко-голубым фургоном она отгородила тряпичной восьмифутовой стеной небольшой участок для запуска фейерверков. Когда Мэт откинул полог входа и нырнул внутрь, женщина выпрямилась и воззрилась на вошедшего. В свете фонаря, стоящего на земле, Мэт разглядел, что в руках она держит темный шар размером с арбуз. Рунниенская Переправа заслуживала лишь одного ночного цветка. Алудра открыла рот, чтобы выставить непрошеного гостя вон. Даже Люка не было дозволено сюда входить.
– Пусковые трубы, – быстро проговорил Мэт, указывая на окованные металлом деревянные трубы ростом с него и диаметром в фут, установленные на прочные деревянные основания. – Для этого тебе и нужен лудильщик. Чтобы отлить пусковые трубы из бронзы. Только мне не понятно зачем.
Странная мысль, если учесть, что деревянную трубу без особого труда могут поднять двое мужчин и спокойно погрузить в фургон, где хранились все остальные запасы Алудры. А для погрузки бронзовых труб потребуется ворот. Но это единственная причина, которая пришла Мэту в голову.
Свет фонаря падал на женщину сзади, и поэтому Мэт не мог видеть выражения ее лица. Алудра довольно долго молчала.
– Какой умница, – наконец произнесла она. От легкого движения головой ее украшенные бусинами косички мелодично защелкали. Она засмеялась низким, грудным смехом. – Мне стоит следить за своими словами. Я всегда попадаю в неприятности, когда даю необдуманные обещания сообразительным молодым людям. И не думай, что я стану раскрывать пред тобой тайны, которые заставят тебя покраснеть. Не сейчас. Ты и так уже жонглируешь двумя женщинами. И я не позволю тебе жонглировать мной.
– Так я прав? – ему едва удалось скрыть недоверчивые нотки.
– Да, – ответила она. И бросила ему шар, скрывавший ночной цветок!
Выругавшись от неожиданности, Мэт поймал его и осмелился снова начать дышать, только когда удостоверился, что надежно сжимает шар в руках. Его поверхность была из плотной кожи, с одной стороны виднелся запал. Мэт знал кое-что о фейерверках поменьше, они взрывались либо от огня, либо от соприкосновения содержимого с воздухом. Правда, однажды ему удалось распотрошить одну петарду без последствий. Но разве можно предсказать, от чего взорвется такой здоровенный ночной цветок? Та петарда, что он вскрыл, спокойно умещалась в ладони. Ночной же цветок такого размера разнесет его и Алудру на куски.
И тут Мэт почувствовал себя дураком. Разве стала бы она бросаться фейерверками, если бы это было опасно? Он принялся перекидывать шар с ладони на ладонь. Старательно пытаясь не охать от ужаса при каждом движении. Просто чтобы хоть что-то делать.
– И как же бронзовые пусковые трубы сделают из фейерверков грозное оружие? – Именно это и нужно было Алудре, оружие против Шончан, чтобы отомстить за уничтожение гильдии Иллюминаторов. – Они и так мне кажутся весьма внушительными.
Алудра отняла у Мэта ночной цветок, бормоча что-то о неуклюжих олухах, и, перевернув шар, принялась рассматривать его кожаную поверхность. Видимо, не так уж все и безопасно.
– Добротная пусковая труба, – заметила она, удостоверившись, что кожаная поверхность не повреждена, – отправит этот шар шагов на триста вверх. Если верно рассчитать мощность заряда. Или запустит снаряд вдоль земли намного дальше, если установить трубу под нужным углом. Но не так далеко, как мне нужно. Причем если забить заряд достаточно мощный, чтобы наш шар пересек необходимое расстояние, то деревянная труба просто разлетится на куски. А для бронзовой трубы я могу делать заряды, способные отправлять снаряды поменьше этого почти на две мили вдаль. Если заставить запальный шнур гореть медленнее, все становится вполне реальным. И шары будут поменьше и потяжелее, из железа. Никаких тебе больше цветных завитков, только разящий наповал залп.
Мэт аж присвистнул сквозь зубы, представив себе, как ревущее пламя врывается в колонну вражеских солдат, которые даже не успели подойти на достаточное расстояние, чтобы разглядеть противника. Должно быть, крайне неприятная вещь. Это не хуже, чем Айз Седай или Аша’ман в твоих рядах. Даже лучше. Используя Силу как оружие, Айз Седай подвергают себя опасности, а еще ходят слухи о сотнях Аша’манов, и эти слухи с каждым разом обрастают все новыми и новыми подробностями. И кроме того, если Аша’маны – это нечто, похожее на Айз Седай, то они тотчас начнут размышлять, как лучше поступить, и затеют драку. Мэт стал прикидывать, как можно использовать бронзовые трубы Алудры, и тотчас заметил очевидный дефект. Все твое преимущество испарится, если враг пожалует с другой стороны, а еще чего доброго – сзади, а для того чтобы сдвинуть эти штуки, понадобятся вороты…
– Эти бронзовые пусковые трубы…
– Драконы, – поправила Алудра. – Пусковые трубы – это для фейерверков. Для того чтобы радовать глаз. А новые трубы я назову драконами, и Шончан завоют, когда мои драконы набросятся на них.
