Мэт ехал верхом на Типуне рядом с фургоном Айз Седай, в середине длинной вереницы каравана, и вздрагивал каждый раз, когда лисья голова у него на груди становилась холодной, – это, кстати, начало происходить, когда они успели отъехать от места стоянки едва на милю. Судя по всему, Джолин не теряла времени. Ферджин, сжимая поводья, болтал с Метвином о женщинах и лошадях. Оба лучились довольством, словно свиньи в клевере, но ни один не имел ни малейшего понятия, что происходит внутри фургона. В конце концов, медальон перестал менять температуру и просто остался холодным. Айз Седай обращались лишь к маленьким потокам Силы. Но Мэту все равно не нравилось находиться так близко к тем, кто направляет. По опыту он знал, что сестры носят в карманах беды и не особо стесняются их оттуда вываливать, не заботясь о том, кто окажется на пути. Нет уж, когда в голове скачут игральные кости, ближе чем на десять миль к Айз Седай подходить не стоит.
Мэт с большим удовольствием нагнал бы Туон и побеседовал с ней, – и плевать, что Селусия и Гордеран услышат каждое слово, – но не стоит демонстрировать женщине чрезмерное рвение. Иначе она либо воспользуется этим, либо ускользнет от тебя, словно капля воды по жирной горячей сковородке. Туон и так уже вовсю понукает им, а у него слишком мало времени на ответные выпады. Рано или поздно она скажет заветные слова, что завершат брачный обряд, – это так же верно, как и то, что вода мокрая. Но до этого нужно все-таки понять, что же Туон собой представляет, а это, как выяснилось, не так-то просто. По сравнению с этой юной леди даже головоломка кузнеца теряет смысл. Но как мужчина может жениться на женщине, если он совсем ее не знает? И самое худшее, что Мэту просто необходимо убедить ее, что он все-таки нечто большее, чем просто Игрушка. Взять в жены женщину, которая тебя ни во что не ставит, – все равно что носить на себе гнездо шершней день и ночь напролет. Но что куда хуже, нужно научить Туон заботиться о нем, иначе придется прятаться, чтобы не стать ее
Так рано они снялись с лагеря впервые, но надежды Мэта на то, что Шончан вынудили Люка двигаться быстрее, очень скоро улетучились. Пока солнце карабкалось в зенит, они оставили позади группки каменных фермерских домишек, разбросанных по склонам холмов, и несколько деревенек, с крышами крытыми, черепицей, а иногда и соломой. Деревеньки обычно ютились у дороги, а за ними простирались огороженные каменными заборами поля, выхваченные из лесного массива. Мужчины и женщины прекращали работать и смотрели на тянущийся мимо караван, а детишки бежали следом, до тех пор пока родители не принимались окликать их. Но ко второй половине дня вереница фургонов достигла более крупного населенного пункта. Рунниенская Переправа расположилась на берегу так называемой реки – пересечь ее можно шагов за двадцать, причем вода едва ли будет доходить до пояса. Но тем не менее через нее был перекинут каменный мост. Деревня не шла ни в какое сравнение с Джурадором, но тут обнаружились четыре постоялых двора, а каждое третье здание было выстроено из камня и синей или зеленой черепицы. Помимо этого, между берегом реки и деревней протянулась миля утоптанной земли, где торговцы могли оставить свои фургоны на ночь. Фермы, окруженные полями, садами и пастбищами, создавали лоскутное одеяло, раскинувшееся вдоль дороги на добрую лигу, а может, и дальше, за холмы. По крайней мере, Мэт видел дома на этой стороне холмов. Для Люка этого было вполне достаточно.
