Нож сновидений полностью

Ходок нетерпеливо ударил копытом, и Перрин погладил жеребца по шее. Грейди еще повезло, что сул’дам позволили ему вот так просто уйти после такого. – Как бы ни изменилось положение дамани, Грейди, это произойдет не завтра и не на этой неделе. И вряд ли мы с тобой станем заниматься этим. Поэтому просто смирись с их существованием. Нам еще многое предстоит сделать. – И заключить сделку с Темным, чтобы довести все до конца. Он отогнал эту мысль. Все равно, теперь все труднее считать, что Тайли Хирган находится на стороне Тени. Или Мишима. – Понимаешь?

– Понимаю, милорд. Я просто сказал, что меня от них бросает в дрожь.

Наконец в воздухе возникла новая голубая полоска, развернувшаяся в портал, через который виднелась поляна среди редких деревьев и низкий скальный уступ. Склонившись к шее Ходока, Перрин проехал сквозь врата. Портал закрылся сразу за ним. Он миновал деревья и выехал на большую поляну, где раскинулся лагерь, неподалеку от того, что раньше было деревней Брайтан, от которой теперь осталось лишь несколько лачуг, заселенных клопами. Соломенные крыши там протекали, так что едва ли найдется кто-то, кто соблазнится расположиться там на ночлег. Часовые на деревьях не стали трубить тервогу. Они узнали Перрина в лицо.

Сейчас он только хотел поскорее добраться до одеяла. Ну, он, конечно же, еще хотел, чтобы Фэйли оказалась рядом, но это невозможно, так что он просто хотел полежать в темноте, в одиночестве. Уснуть ему вряд ли удастся, но он проведет эту ночь так же, как и многие другие до этого, – думая о Фэйли, вспоминая ее. Перед частоколом в почти десять шагов толщиной, окружавшим лагерь, Перрин натянул поводья. С этой стороны ограды из остро заточенных кольев сидел ракен. Он опустил свою длинную шею так, чтобы женщина в коричневой куртке с капюшоном могла чесать его кожистую морду. Капюшон женщины был откинут на спину, открывая коротко остриженные волосы и резкие черты узкого лица. Она посмотрела на Перрина, словно узнала его, но, тем не менее, продолжила гладить существо. На спине ракена крепилось седло для двоих седоков. Судя по всему, прибыл курьер. Перрин направил коня в один из узких извилистых проездов через частокол, оставленных для лошадей. Медленно и неспешно.

Почти весь лагерь уже уснул. Перрин уловил какое-то движение возле коновязей, в самом сердце лагеря. Скорее всего, там бродят кайриэнские конюхи и коновалы. Однако большая часть залатанных палаток и шалашей из некогда зеленых, а теперь уже коричневых веток, стояли темными, и из них не доносилось ни звука. Среди низких айильских палаток не было видно вообще никакого движения, и только несколько часовых расхаживали взад-вперед в майенской части лагеря. Гэалданцы и майенцы не очень доверяли часовым двуреченцев, расположившимся на деревьях. Однако, высокая палатка в красную полоску, принадлежавшая Перрину, была ярко освещена, и внутри двигались тени нескольких человек. Когда Перрин спешился подле нее, подошел Атан Чандин и, забрав поводья Ходка, приложил кулак ко лбу, а затем склонился в поклоне. Атан отлично стрелял, иначе бы не оказался тут, но был чересчур подобострастен. Перрин вошел внутрь, расстегивая булавку плаща.

– А вот и ты, – обрадовалась Берелейн.

По всей видимости, одевалась она впопыхах. Она явно не успела расчесать как следует свои длинные блестящие черные волосы, и лишь пригладила их, чтобы не топорщились, однако серая амазонка с высоким воротником выглядела опрятной и свежей. Ее служанки никогда не позволяли ей надеть платье, которое они предварительно тщательно не отутюжили. Женщина грациозно протянула серебряный кубок Бриане, чтобы та его наполнила из кувшина с высоким горлышком, что кайриэнка и сделала, слегка поморщившись. Горничная Фэйли от всей души ненавидела Берелейн. Та же делала вид, что ничего не замечает. – Прости, что я развлекаю гостей в твоей палатке, но Генерал Знамени хотела поговорить именно с тобой, и я решила занять ее, пока тебя нет. Она рассказала нам новость о Белоплащниках.

В углу скромно стоял Балвер. Этот, похожий на птичку, человечек при желании умел становиться незаметным, словно ящерица на ветке. Но при упоминании о Белоплащниках его запах резко усилился.

Тайли, – у нее на плечи была накинута такая же куртка, как у летуна, – приветственно поклонилась, не сводя глаз с Анноуры. Такое ощущение, будто она ожидает, что Айз Седай вот-вот превратится в бешеную собаку. Перрин чувствовал, что от нее пахнет душевным напряжением, хотя на выражении ее лица это никак не сказывалось.

– Милорд, у меня есть две новости, которые я решила сообщить вам без промедлений. Вы уже запустили корень вилочника в городскую воду?

– Как и было запланировано, – обеспокоенно подтвердил он, бросая плащ на один из окованных медью сундуков. – Тайли вздохнула. – Я уведомил вас о том, что собираюсь. Я бы приступил к этому на два дня раньше, если бы эта глупая гусыня из Алмизара не тянула так долго с поставками. А в чем дело?