Небо уже совсем просветлело, и среди разномастных палаток лагеря у стен Малдена уже сновали гай’шайн, все они выполняли какие-то поручения или же просто несли что-нибудь в руках, чтобы создать видимость активной деятельности. Никто не обратил внимания на трех женщин в белом, шедших с корзинами с грязным бельем на плечах к городским воротам. Стирки всегда было предостаточно даже для гай’шайн Севанны. Гай’шайн – мокроземцев было так много, что Фэйли едва ли помнила всех, так что она не заметила ни одного знакомого лица, пока они не нашли Аррела и Ласиль, которые переминались с ноги на ногу, тоже держа на плечах корзины. Смуглая Аррела была выше многих айилок. Она, как все Девы, коротко стригла свои черные волосы, и походка у нее была мужская. Ласиль же была невысокая, бледная и стройная, в ее почти такие же, как у Аррелы, волосы были вплетены красные ленты. А вот ее походка была грациозной даже в невзрачной одежде гай’шайн, а если она надевала бриджи, ее бедра раскачивались так, что окружающие мужчины едва не падали без чувств. Обе девушки чуть ли не одновременно радостно вздохнули.
– А мы уже подумали, что что-то случилось, – сказала Аррела.
– Ну, ничего такого, с чем мы не смогли бы справиться, – откликнулась Фэйли.
– А где Байн и Чиад? – обеспокоенно спросила Ласиль.
– Они сейчас заняты другим, – ответила Фэйли. – Мы пойдем сами.
Девушки переглянулись. На сей раз вздохнули они совсем не радостно. Конечно же, Ролан не станет им мешать. Не будет препятствовать побегу. Конечно нет.
Тяжелые, окованные железом ворота Малдена были распахнуты настежь, так что створки касались гранитных стен. Они так и стояли с того самого дня, как город пал. Ржавчина окрасила железные части в коричневый цвет, а петли проржавели настолько, что теперь едва ли их можно будет сдвинуть с места. На привратных башнях устроили гнезда голуби.
Пятеро девушек пришли сюда раньше всех. По крайней мере, улица перед Фэйли была пуста. Миновав ворота, она извлекла из рукава кинжал и прижала его к руке, так что острие впилось ей в кожу.
Остальные последовали ее примеру, хотя и не так ловко. Раз уж они здесь без Байн и Чиад, а Ролан и его друзья – очень хочется на это надеяться, – заняты чем-то другим, им придется позаботиться о своей защите самостоятельно. Не то, чтобы Малден представлял для женщин опасность, – Шайдо, напавшего на женщину-гай’шайн, ждала жестокая расправа, хотя ходить просто так в айильскую часть лагеря не стоило, – но порой тут случались нападения, причем не одного, а сразу нескольких мужчин. Да ниспошлет Свет, если к ним действительно начнут приставать, пусть насильников будет только двое. Двоих еще можно застать врасплох и убить до того, как те сообразят, что эти гай’шайн могут показать зубы. Если же их будет больше, то придется отбиваться до последнего, однако айильские ткачи и гончары не менее опасны, чем многие тренированные солдаты. Несмотря на тяжесть корзин, девушки шли на цыпочках, постоянно оглядываясь по сторонам, готовые в любую секунду отпрыгнуть в сторону.
Пожар не затронул эту часть города, однако кварталы были полностью разорены. Битая посуда – тарелки и горшки – хрустели под подошвами их мягких белых ботинок. На сером тротуаре то тут, то там валялись обрывки одежды, сорванной однажды с мужчин и женщин, которые теперь трудились в лагере в качестве гай’шайн. Эти жалкие лоскуты некоторое время провели под снегом, потом мокли почти целый месяц под ливнями, так что теперь Фэйли сомневалась, что на них позарится самый последний голодранец. Тут же валялись детские игрушки – деревянная лошадка, кукла с облупившейся краской, – все эти вещи принадлежали детям, которым, ввиду юного возраста, разрешили бежать вместе с теми, кто оказался слишком стар, болен или хил. Вдоль всей улицы тянулась вереница зданий с шиферными крышами, на месте дверей и окон которых зияли мрачные дыры. Шайдо вынесли из города все, что сочли хоть мало-мальски полезным, и к тому же отломали все деревянные детали, которые только можно было выломать. И только тот факт, что ломать дома оказалось куда менее удобно, чем рубить деревья в соседней роще, спасло городские строения от печальной участи стать дровами. Оконные проемы напомнили Фэйли глазницы черепов. Она уже не раз ходила по этим улицам, но сегодня утром ей казалось, что эти пустые глазницы словно следят за ней. От этого становилось не по себе.
