Сделав глубокий вздох, Ранд вцепился обеими руками в боковины оконной рамы, чтобы предупредить головокружение – золотогривые драконы на тыльной стороне его рук, казалось, принялись извиваться, – и потянулся к Истинному Источнику. В голове пропала ясность, едва его заполнила саидин – ледяное пламя и рушащиеся горы, хаос, стремящийся утянуть за собой. Но блаженно чистая. Ранд до сих пор не переставал этому удивляться. Голова у него кружилась, а желудок стремился вывернуться наизнанку – странный недуг, который должен был исчезнуть вместе с порчей, однако вовсе не поэтому он судорожно сжал пальцы на оконном переплете. Единая Сила наполнила Ранда – но в миг головокружения Льюс Тэрин перехватил контроль над ней. Застыв от ужаса, Ранд смотрел на троллоков и мурддраалов, несущихся к дворовым постройкам. Теперь, когда Сила наполняла его, он мог различить каждый значок, прикрепленный к огромным плечам, обтянутым кольчугой. Серебряный смерч – это стая иф’фритов, кроваво-красный трезубец – ко’балы. Раздвоенная молния граем’ланов и секира с шипом на обухе – ал’голы. Железный кулак дей’монов и алый, будто омытый кровью, кулак кно’монов. И множество черепов. Рогатый череп да’волов. Гора из человеческих черепов – стая гар’гаелей. Череп, раскроенный кривым, как коса, мечом, – это джин’нены. Пронзенный кинжалом череп – бан’шины. Троллоки любили черепа, если они вообще что-то любили. По всей видимости, в нападении приняли участие двенадцать главных племен-стай и несколько второстепенных. Ранд заметил значки, которых он не сумел опознать. Что-то вроде смотрящего ока, пронзенная кинжалом рука, охваченный языками пламени человеческий силуэт. Троллоки уже были совсем близко от хозяйственных построек. Сквозь солому крыш поблескивали мечи – салдэйцы пытались прорубить себе выход наверх. Солома была уложена плотно. Им придется как следует потрудиться. Странно, какие только мысли не придут в голову, когда безумец, ищущий собственной смерти, может прикончить тебя в следующее мгновение.
Потоки Воздуха выдавили оконную раму перед ним, превратив ее в ливень осколков разбитого стекла и щепок.
«Мои руки, – задыхался Льюс Тэрин. – Почему я не могу шевельнуть руками? Мне нужно поднять руки!»
Земля, Воздух и Огонь слились в плетении, которого Ранд не знал. Шесть плетений разом. Но, увидев, как безумец складывает узор, Ранд вспомнил. «Огненный цветок». В гуще троллоков выросли шесть вертикальных красных столбов высотой в десять футов и толщиной меньше предплечья Ранда. Те троллоки, что стояли поближе, наверняка слышали пронзительный вой, сопровождавший их появление. Но если передавать воспоминания времен Войны Тени не в обычаях врага, то им неведомо, что слышат они собственную смерть. Льюс Тэрин закрутил последнюю нить Воздуха, и цветок расцвел пламенем. С ревом, от которого содрогнулось все усадебное здание, каждый красный шест развернулся в огненный диск тридцати футов в диаметре. В воздух взлетело множество рогатых голов, страшных морд, пылающих ног в сапогах, ног, оканчивающихся копытами или звериными лапами. На расстоянии ста шагов, и даже более, от дисков все троллоки повалились наземь, и лишь немногим удалось подняться снова. Создавая эти плетения, Льюс Тэрин уже принялся готовить шесть новых: Дух и прядь Огня сложились в плетение переходных врат, но кое-где к нему добавились нити Земли. Неподалеку от усадьбы, на участке, который Ранд хорошо знал, возникли знакомые голубовато-серебристые вертикальные росчерки и расширились в затянутые черным туманом порталы величиной четыре на четыре шага. Они не остались открытыми, а вновь свернулись и продолжали беспрестанно то раскрываться, то схлопываться. Причем эти порталы не стояли на месте, а двигались навстречу троллокам. Врата, но не простые. «Врата смерти». Как только «врата смерти» начали перемещаться, Льюс Тэрин закрепил плетения слабыми узлами – они продержатся всего лишь считаные минуты, а потом плетение целиком развеется – и взялся за очередной виток. Еще больше «врат смерти», еще больше «огненных цветков», от которых сотрясался весь дом до основания, а троллоков разрывало на куски и кидало навзничь. Первые скользившие вперед «врата смерти» ворвались в ряды троллоков и разрезали их, словно ножом. Открывающиеся и закрывающиеся порталы не просто безжалостно кромсали тварей. Там, где они проходили, троллоков просто не оставалось. «Мои руки! – взывал безумец. – Мои руки!»
