Ранд медленно воздел руки и вытянул их в проем, который раньше был окном. Льюс Тэрин тотчас же сплел Огонь и Землю в замысловатый рисунок, и с кончиков пальцев Ранда веером сорвались алые нити – по десять с каждого. Это «пламенные стрелы». Он знал. И как только одни исчезали, вместо них тотчас возникали другие, причем так быстро, что казалось, они не уносятся в цель, а мерцают. Троллоки, которых касались огненные нити, бились в конвульсиях, а их кровь и плоть, нагретые до безумной температуры, с шипением выходили наружу, чудовища извивались и падали, в их огромных телах зияли сквозные дыры. Зачастую под огненную струю попадали две или три жертвы, и лишь после этого волоконце пламени утрачивало смертоносную мощь. Ранд, растопырив пальцы, принялся неспешно водить руками из стороны в сторону, сея смерть во всех направлениях. Расцветали новые «огненные цветки», но их сплетал уже не он, а затем стали возникать и «врата смерти», но поменьше, чем у Льюса Тэрина, полетели и «пламенные стрелы». Судя по всему, работа Логайна. Остальные Аша’маны, конечно, тоже обратили на происходящее внимание, но мало кто из них находился достаточно близко, чтобы разглядеть два последних плетения.
Троллоки гибли сотнями, тысячами, разорванные ударами молний, огненными шарами, «огненными цветками», «вратами смерти» и «пламенными стрелами», земля взрывалась под ногами у отродий Тени, но они упорно продолжали двигаться вперед, рыча и потрясая оружием. Мурддраалы скакали верхом позади них, обнажив черные клинки. Добравшись до служебных построек, часть троллоков окружила их и принялась молотить кулаками в двери, подковыривать дощатые стены мечами и копьями, швырять горящие факелы на соломенные крыши. Обосновавшиеся наверху салдэйцы, стреляя из кавалерийских луков так быстро что было сил, спихивали факелы вниз. Но часть горящих головней застревала, повиснув на краях крыши, отчего даже мокрая солома занялась.
«Пожар! – подумал Ранд, обращаясь к Льюсу Тэрину. – Салдэйцы сгорят! Сделай что-нибудь!»
Льюс Тэрин не отвечал, он беспрестанно ткал узор смерти и обрушивал на троллоков «врата смерти» и «огненные стрелы». Мурддраал, пронзенный полудюжиной алых нитей, вылетел из седла, за ним последовал второй. Третий, голову которого стрела из пламени взрывом превратила в месиво кипящей крови и плоти, продолжал размахивать мечом, словно не понимая, что уже умер. Ранд специально выискивал их. Если уничтожить всех мурддраалов, троллоки вполне могут дрогнуть и побежать.
Льюс Тэрин свивал теперь только «врата смерти» и «пламенные стрелы». Применять «огненные цветки» сейчас опасно, поскольку основная масса троллоков подобралась слишком близко к поместью. Часть Аша’манов, очевидно, еще этого не осознала. Комната сотрясалась от оглушительного грохота, весь дом содрогался, словно под ударами гигантских кувалд; казалось, что вот-вот рухнет потолок. А потом вдруг все стихло, взрывы прекратились, если не считать огненных шаров или разрывающейся под ногами троллоков земли, отчего они разлетались в стороны, как сломанные игрушки. С неба дождем лились молнии. Серебристо-голубые разряды ударяли так близко к дому, что волоски на руках и груди Ранда вставали дыбом, а на голове шевелились волосы.
Кому-то из троллоков удалось взломать двери одного из амбаров, и черный поток хлынул внутрь. Ранд вытянул руки в ту сторону, пробивая алыми мерцающими нитями дыры в тех, кто остался снаружи. Часть тварей все же успела заскочить внутрь, но с ними салдэйцам придется разбираться собственноручно. На втором амбаре и конюшне пламя уже начало охватывать соломенную крышу. Стрелки, не переставая пускать стрелы, кашляли от едкого дыма.
«Послушай меня, Льюс Тэрин! Пожар. Ты должен что-то предпринять!»
Льюс Тэрин молчал и продолжал творить несущие смерть троллокам и мурддраалам плетения.
– Логайн! – крикнул Ранд. – Там пожар! Погаси его!
Тот тоже не ответил, но Ранд увидел плетения, которые стали выкачивать жар из прожорливых язычков пламени. Огонь потух, оставляя после себя холодную обуглившуюся солому, над которой даже не было заметно щупалец дыма. Смерть разгуливала среди троллоков, но они уже были настолько близко, что теперь даже взрывы огненных шаров грохотом разносились по дому.
Внезапно у окна возник пеший мурддраал – бледное, лишенное глаз лицо, столь же безмятежное, как лицо Айз Седай. Черный меч уже двигался, готовый пронзить Ранда. Два айильских копья вонзились безглазой твари в грудь, в горле расцвел метательный нож, но мурддраал лишь пошатнулся, а потом продолжил атаку. Ранд сжал пальцы, и – как раз перед тем, как клинок коснулся его, – сотня «пламенных стрел» вспорола тело мурддраала, отбросив тварь на двадцать шагов назад. Продырявленный труп рухнул на землю, заливая ее черной кровью. Мурддраалы редко умирали сразу, но этот ни разу даже не дернулся.
