– Так-так-так. Мальчик показывает зубы. – Золотые птички и рыбка, звезды и луны звякнули, когда Айз Седай покачала головой. – Не стоит, однако, показывать все сразу. И кстати, мог бы для начала спросить девушку, нуждается ли она в твоей защите.
Как ни странно, Мин теперь хмурилась уже в его сторону, а узы наполнились раздражением. О Свет, плохо, что ей не по душе его беспокойство о ней. Теперь же она, по всей видимости, собралась разобраться с Кадсуане без посторонней помощи. Даже сам Ранд вряд ли решился бы на такое.
«Мы сможем умереть в Тармон Гай’дон», – заявил Льюс Тэрин, и в то же мгновение Сила внутри Ранда иссякла.
– Он отпустил, – сообщил Логайн, словно внезапно переметнулся на сторону Кадсуане.
– Я знаю, – ответила та.
Аша’ман удивленно повернул к ней голову.
– Вы с Мин, если ей так хочется, можете разбираться друг с другом сами, – произнес Ранд, направляясь к двери. – Но не вздумай угрожать ей.
«Да, – заметил он мысленно. – Мы сможем умереть в Тармон Гай’дон».
Ветер стих, как только закончился ливень, но серые тучи продолжали скрывать солнце. Однако мелкой мороси хватало, чтобы намочить волосы Ранда и пропитать влагой черную куртку с золотой вышивкой, когда он шел, перешагивая через трупы троллоков. Логайн сплел щит из Воздуха, поэтому капли дождя отскакивали от него или просто соскальзывали вниз, но Ранд не хотел прикасаться к саидин из опасений, что Льюс Тэрин снова попытается перехватить контроль над ней. Правда, тот пообещал, что подождет со смертью до Последней битвы, но разве можно доверять безумцу?
«Безумцу? – прошептал Льюс Тэрин. – Считаешь, я безумнее тебя?» И он разразился диким хохотом.
Нандера время от времени оглядывалась через плечо на Ранда. Высокая мускулистая женщина, чьи седые волосы были спрятаны под коричневую шуфу, командовала всеми Девами Копья, по крайней мере по эту сторону Драконовой Стены, однако она пожелала лично возглавить его телохранительниц. В ее зеленых глазах – только их и было видно на загорелом лице, во всем остальном полностью скрытом черной вуалью, – сложно было что-то прочесть. И тем не менее Ранд не сомневался, что она беспокоится из-за того, что он не стал защищать себя от дождя. Девы замечали все необычное. Остается только надеяться, что Нандера не станет высказываться на этот счет.
«Ты должен верить мне, – проговорил Льюс Тэрин. – Верь мне. О-о-о Свет, я обращаюсь к голосу у себя в голове! Должно быть, я и впрямь сошел с ума».
Нандера и ее отряд из пятидесяти Дев с поднятыми до самых глаз вуалями двигались практически плечом к плечу, образовывав вокруг Ранда широкое кольцо. Они вонзали копья в каждого троллока и мурддраала, мимо которого проходили, небрежно перешагивая через гигантские отсеченные и оторванные конечности, головы с клыками, рогами и оскаленными острыми зубами. Иногда троллоки принимались стонать или старались отползти прочь, а то и пытались с рычанием наброситься на айилок – но конец оставался неизменным. Троллоки все равно что бешеные псы. Либо ты их убьешь, либо они тебя. В войне с ними никаких переговоров или капитуляций, никаких пленных, никаких компромиссов.
До сих пор дождь удерживал большую часть падальщиков на расстоянии, но теперь повсюду слышалось хлопанье крыльев воронья, влажно поблескивали их черные перья. И даже если среди воронов и ворон и были глаза Темного, это нисколько им не мешало садиться на трупы троллоков и выклевывать глаза или стараться урвать какой-нибудь другой лакомый кусок. Разодранные на части тела предлагали птицам богатое пиршество. Но ни одной вороны, ни одного ворона не было видно на мертвых мурддраалах, и, даже если троллок лежал неподалеку, падальщики тоже облетали его стороной. В этом нет ничего странного, такое поведение нужно лишь рассматривать как предупреждение. Вероятно, птицам не нравился запах мурддраалов. Кровь мурддраала разъедает даже сталь, если слишком долго не вытирать ее с клинка. Для ворон и воронов же она, видимо, пахла как нечто ядовитое.
Выжившие салдэйцы отстреливали черных птиц из луков, рубили изогнутыми мечами или просто сбивали лопатами, мотыгами и граблями, всем, что хоть как-то напоминало дубинку, – в Порубежье оставить ворона или ворону в живых было немыслимо, слишком часто среди них встречались шпионы Темного, – но трупоедов оставалось еще очень много. Сотни раздробленных черных тушек валялись между троллоками, но такое ощущение, что на каждую из них приходилась целая сотня живых, которые громогласно дрались из-за самых нежных кусков и не брезговали даже трупиками соплеменников. Аша’маны и Айз Седай давно прекратили попытки их уничтожить.
– Мне не нравится, что мои люди изнуряют себя такой работой, – заявил Логайн.
