Как только Тервайл опустил входной клапан, Беонин обняла саидар и легко, словно лаская, коснулась Духа. Это плетение восхищало ее. Эгвейн ал’Вир удалось снова открыть то, что все давно почитали утраченным, и это воистину одно из самых великих ее открытий. Каждый раз, когда Беонин начинала это плетение, ее посещало ощущение чуда, знакомое ей по тем годам, когда она была послушницей и даже принятой, и забытое ею с тех пор, как она получила шаль. Нечто новое и чудесное. Серебристая вертикальная линия возникла перед ней, как раз над чертой на земле, и вдруг превратилась в щель, которая продолжала расширяться. Перед глазами словно разворачивали скатанную в рулон картину, и вот уже перед Беонин появился квадратный портал, висящий в воздухе, имевший более двух шагов в ширину и два в высоту. В проеме виднелись одетые снегом раскидистые дубы. Легкий порыв ветра вырвался оттуда, пошевелив складки плаща Айз Седай. Ей всегда нравилось гулять в этой роще или сидеть на нижних ветвях одного из дубов и часами читать книгу. Правда, ей никогда не приходилось так делать среди снежных сугробов.
Тервайл не узнал это место и, обнажив меч, устремился через врата, ведя за собой Молота. Копыта боевого коня разбросали комья снега по ту сторону. Беонин медленно последовала за Стражем и очень неохотно позволила плетению рассеяться. Оно поистине изумительно.
Тервайл же взирал на то, что возвышалось над верхушками деревьев, – огромная толстая белая колонна, тянущаяся ввысь на фоне неба. Белая Башня. Его лицо оставалось невозмутимым, через узы, казалось, тоже ощущалось лишь спокойствие.
– По-моему, Беонин, ты задумала что-то опасное. – Клинок он в ножны не убрал, а лишь немного опустил.
Женщина положила ладонь Стражу на левое запястье. Этого должно быть достаточно, чтобы убедить его в обратном. Она никогда не стала бы удерживать руку, в которой он держит меч, если бы не была уверена, что никакой опасности нет.
– Это не опаснее, чем…
Слова застыли в воздухе – всего в тридцати шагах от себя Беонин заметила женскую фигуру. Та медленно шла к ним через дубовую рощу. Видимо, до этого она скрывалась за массивным стволом одного из деревьев. Айз Седай, облаченная в платье старого покроя. Ее белые прямые волосы, перехваченные серебряной сеточкой с вкраплениями жемчуга, ниспадали до талии. Этого не могло быть. Однако это волевое лицо, эти темные, чуть раскосые глаза, этот нос с горбинкой нельзя было не узнать. Все верно, но ведь Туранин Мердагон умерла, когда Беонин была еще только принятой. И тут, не успев сделать очередной шаг, женщина исчезла.
– Что такое? – Тервайл развернулся с мечом на изготовку, чтобы проследить взгляд Беонин. – Что тебя напугало?
– Темный, он касается мира, – тихо произнесла Айз Седай.
Это невозможно! Невозможно, но она никогда не страдала от странных видений или галлюцинаций, не позволяла воображению обманывать себя. Беонин точно знала: она видела то, что видела. И дрожит она вовсе не оттого, что стоит по щиколотку в снегу. Беонин мысленно вознесла молитву. «Да осияет меня Свет во все дни моей жизни, и да обрету я убежище в руке Создателя в благой надежде на спасение и перерождение».
Когда Беонин рассказала Тервайлу, что видела сестру, умершую более сорока лет назад, он не стал утверждать, будто все это ей привиделось, а лишь беззвучно прошептал молитву. И все же Беонин не ощутила в нем страха. Море страха в себе, ни капли в нем. Мертвец вряд ли испугает мужчину, для которого каждый день – последний. Он не выказал оптимизма, когда она поведала ему свой план. Вообще-то, часть плана. Айз Седай говорила, глядя в карманное зеркальце и очень аккуратно совершая плетение. Она не была столь искусна в создании Иллюзии, как ей хотелось бы. Когда плетение окутало ее, лицо в зеркале изменилось. Перемены были не особо разительными, но лицо уже не принадлежало Айз Седай, не принадлежало Беонин Маринайе. В зеркале отражалась женщина, лишь слегка походившая на нее, с куда более светлыми волосами.
– Почему ты хочешь подобраться к Элайде? – с подозрением поинтересовался Страж. Через узы она вдруг ощутила укол. – Ты собираешься оказаться поближе к ней, а потом прекратить действие Иллюзии, так ведь? Она нападет на тебя, и… Нет, Беонин. Если тебе так нужно, то давай это сделаю я. В Башне слишком много Стражей, она не знает их всех в лицо, и ей и в голову не придет, что Страж может на нее напасть. Я сумею вонзить ей в сердце кинжал до того, как она успеет что-либо понять.
Короткий клинок с быстротой молнии возник у него в правой руке.
– То, что нужно сделать, Тервайл, я должна сделать сама.
