– Вы звали меня, мать? – холодно спросила Тарна, закрывая за собой дверь.
Это не было знаком неуважения – светловолосая женщина от природы обладала холодным нравом, ее голубые глаза искрились, словно льдинки. Элайда не имела ничего против. А вот раздражало ее то, что ярко-алый палантин хранительницы летописей, обвивавший шею Тарны, по ширине скорее напоминал ленту. Ее светло-серое платье было щедро отделано разрезами с красными вставками – это подтверждало то, что его обладательница гордится своей Айя, – так почему палантин должен быть таким узким? Но Элайда во многом доверяла этой женщине, а в последнее время подобное отношение можно было счесть роскошью.
– Есть ли новости из гавани, Тарна?
Уточнять из какой – нужды не было. Не предпринимая масштабных усилий, представлялось возможным привести в порядок лишь Южную гавань.
– Пройти могут только речные суда с неглубокой осадкой, – ответила Тарна, минуя ковер и подходя к письменному столу. Таким же тоном можно было рассуждать о том, будет сегодня дождь или нет. Беспокойство и волнение обходили эту женщину стороной. – Остальные маневрируют, пытаясь подойти ближе к той части цепи, что превратилась в квейндияр, чтобы переправить груз баржами. Капитаны жалуются – времени на это уходит гораздо больше, но какое-то время мы продержимся.
Элайда поджала губы и побарабанила пальцами по столешнице. Какое-то время. Нельзя заняться ремонтом гаваней до того, как мятежницы будут окончательно раздавлены. Благодарение Свету, штурма они пока не предпринимали. Сражаться начнут солдаты, но сестры неминуемо будут вовлечены в битву, а этого ей и хотелось избежать, так же как и мятежницам. Но во время восстановления портовых башен – а тут требуются весьма серьезные ремонтные работы – гавани окажутся открытыми и незащищенными, что может подтолкнуть противника к отчаянным действиям. О Свет! Нельзя допустить прямых боевых действий ни в коем случае. Она планировала распустить армию, оставив только гвардию Башни, как только бунтовщицы поймут, что им не на что больше надеяться, и вернутся в Башню. Элайда уже отчасти предвкушала, что Гарет Брин возглавит ее гвардию Башни. Это, несомненно, лучшая кандидатура на пост верховного капитана, чем Джимар Чубейн. И пусть тогда мир узнает, что такое Белая Башня! Она не хотела, чтобы ее солдаты убивали друг друга, так же как не желала, чтобы Белая Башня теряла мощь из-за того, что Айз Седай делают то же самое. Мятежницы у нее в руках, так же как и те, кто находится в стенах Башни, нужно только заставить их принять это.
Взяв из стопки отчетов верхний лист, Престол Амерлин пробежала его взглядом:
– Судя по всему, несмотря на мои срочные распоряжения, улицы так и не очистили. Почему?
В глазах Тарны мелькнуло смятение. Элайда впервые видела ее обеспокоенной.
– Люди напуганы, мать. Они не желают покидать дома без особой надобности и даже в случае необходимости делают это крайне неохотно. Они утверждают, что видели, как по улицам разгуливают мертвые.
– Это действительно так? – тихо поинтересовалась Элайда. Кровь застыла в жилах. – Есть сестры, которые видели то же самое?
– Из Красной Айя, насколько я знаю, нет. – Остальные будут беседовать с ней как с хранительницей летописей, однако не станут откровенничать и делиться секретами. Как же, Света ради, это исправить? – Но горожане заявляют об этом с полной уверенностью. Они видели то, что видели.
Элайда медленно отложила страницу в сторону. Очень хотелось поежиться. Вот как. Она прочитала все, что имело хоть малейшее отношение к Последней битве, даже те исследования и записи о Предсказаниях, которые были настолько древними, что никто не удосужился перевести их с древнего наречия, – покрытые пылью, они хранились в самых дальних углах библиотеки. Юный ал’Тор был предвестником, но теперь, видимо, Тармон Гай’дон куда ближе, чем все могли предположить. Некоторые из тех древних Предсказаний, сделанных еще на заре существования Башни, гласили, что появление мертвых – это знамение, первый знак того, что реальность истончается, что Темный набирает силу. Дальше будет только хуже.
– Пусть гвардейцы, если понадобится, силой вытащат всех способных работать из домов, – спокойно проговорила она. – Я хочу, чтобы улицы были расчищены. И начало этому должно быть положено уже сегодня. Сегодня!
Светлые брови собеседницы удивленно изогнулись – ледяное самообладание Тарны дало трещину! – но, конечно же, она ответила лишь:
– Как прикажете, мать.
