Их было так много. Наверное, это все забытые или давно утраченные таланты и умения, но, видимо, большинство их так еще и оставалось неназванными.
Серая сестра безмятежно воззрилась на Амерлин поверх чашки.
– Да, – произнесла она наконец. – Я не умею создавать квейндияр, но я, как и большинство других сестер, знаю новые плетения Исцеления. Причем все. – В голосе Беонин послышались восторженные нотки. – Но самое чудесное из них все-таки Перемещение.
Не спрашивая разрешения, Серая сестра обняла Истинный Источник и сплела прядь Духа. Возле одной из стен возникла вертикальная серебристая линия, которая расширилась, открывая удивленным взглядам засыпанные снегом дубы. В комнату ворвался порыв холодного воздуха, отчего языки пламени в камине заплясали.
– Это переходные врата. К счастью, я бывала в этих покоях прежде, ибо такие врата можно открывать только из тех мест, которые тебе хорошо известны. Если же нужно отправиться откуда-то, где вам все не так знакомо, то используется Скольжение.
Беонин изменила плетение, и портал схлопнулся в серебристую линию, а потом снова открылся. Дубы сменились чернотой, и в пустоте по ту сторону открывшегося проема висела выкрашенная в серый цвет барка, с поручнями вдоль бортов.
– Отпусти плетение, – приказала Элайда.
У нее появилось ощущение, что, если ступить на эту барку, чернота накроет ее со всех сторон. И она канет в этот мрак и останется там навсегда. От этой мысли Элайду замутило. Портал – переходные врата – исчез. Однако воспоминание осталось.
Снова усевшись за письменный стол, Элайда открыла самую большую из лакированных шкатулок – ту, что украшали алые розы и золотистые завитки. Оттуда она извлекла небольшую фигурку ласточки, вырезанную из сильно пожелтевшей от времени ценной поделочной кости. Хвост птички напоминал вилку с двумя зубцами. Элайда провела большим пальцем по изогнутым крыльям.
– Ты не станешь никого учить этим плетениям без моего разрешения.
– Но… но почему же нет, мать?
– Некоторые Айя противостоят матери так же упорно, как и те сестры, что расположились лагерем по ту сторону реки, – ответила Тарна.
Элайда метнула на свою хранительницу летописей мрачный взгляд, но ледяные черты той даже не дрогнули.
– Я буду решать, кто… на кого можно положиться и… кого можно обучать, Беонин. Я хочу, чтобы ты пообещала мне. Нет, я даже хочу, чтобы ты дала клятву.
– По пути сюда я видела, что сестры из разных Айя откровенно косятся друг на друга. Косятся! Что случилось с Башней, мать?
– Поклянись, Беонин.
Женщина стояла, безмолвно глядя в чашку, так что Элайда уже стала думать, что она откажется. Но амбиции одержали верх. Беонин привязала себя к юбкам Элайды в надежде на выгодное положение, и теперь она не отступится.
– Перед Светом клянусь надеждой на спасение и перерождение, что я не стану никого обучать плетениям, узнанным среди мятежниц, без разрешения Престола Амерлин. – Она замолчала и сделала глоток из чашки. – Некоторые сестры в Башне не так надежны, как вы думаете. Я пыталась воспрепятствовать этому, но «правящий совет» все-таки отправил десять сестер обратно в Башню, чтобы распространить слух о Красной Айя и Логайне.
Элайда узнала несколько имен из тех, что перечислила Серая сестра. Но последнее заставило ее резко выпрямиться.
– Арестовать их, мать? – спросила Тарна. Ее тон оставался таким же спокойным и холодным как лед.
– Нет. Пусть их возьмут под наблюдение. Следят, с кем они общаются.
Так, значит, все-таки существует канал связи между разными Айя в Башне и мятежницами. Насколько глубоко распространилась эта гниль? Как бы то ни было, она сумеет ее вычистить!
– При нынешней ситуации это сложно, мать.
Элайда резко ударила свободной ладонью по столу – раздался короткий сухой хлопок.
– Я не спрашиваю, сложно это или нет. Я сказала, что это нужно сделать! И передай Мейдани, что я приглашаю ее на ужин сегодня вечером.
Эта женщина постоянно пыталась восстановить дружбу, связывавшую их раньше и закончившуюся много лет назад. Теперь Элайда знала зачем.
– Ступай, сделай так, как я тебе сказала.
Когда Тарна присела в реверансе, по ее лицу пробежала тень.
– Не беспокойся, – заверила ее Элайда. – Беонин обучит тебя всем плетениям, которые ей известны.
В конце концов, Амерлин доверяла Тарне, а от этого обещания в глазах хранительницы летописей мелькнула радость, если даже не теплота.
Как только дверь за Тарной закрылась, Элайда отодвинула кожаную папку в сторону и оперлась локтями на стол, пристально глядя на Беонин:
– А теперь – покажи мне все.
