– Нет, – честно признался Перрин. Как выяснилось, с погодой в какой-то мере умеет обращаться Неалд, но никак не Грейди. – А разве так важно, откуда это взялось?
Тайли задумчиво поглядела на него, а затем кивнула.
– Действительно, важно ли? – произнесла она, но было ясно, что на самом деле шончанка думает иначе. – Нам известно кое-что о Манетерен. Ежевика – угроза для босых ног, но никак не для сапог. Половина Амадиции пересказывает слухи о вас и о том вашем знамени, о том, что вы явились возродить Манетерен и «освободить» от нас Амадицию. Мишима, труби отступление.
Светловолосый мужчина тотчас взялся за небольшой прямой рог, который висел на красном шнуре у него на шее. Выдув из него четыре пронзительные ноты, он повторил сигнал дважды, а затем отпустил рог, позволив тому вернуться в исходное положение.
– Свою часть я выполнила, – сообщила Тайли.
Перрин повернулся назад и громко и четко, как только мог, прокричал:
– Даннил! Передай! Когда последний солдат-шончан достигнет границы луга, собирайте всех и отправляйтесь к Грейди!
Генерал знамени заткнула мизинцем ухо и, не обращая внимания на латную перчатку, сделала вид, что прочищает его.
– У вас сильный голос, – сухо заметила она. Только теперь генерал приняла знамя и аккуратно положила его поперек седла перед собой. Больше она на него не взглянула, но ее рука, возможно машинально, принялась поглаживать свернутое полотнище. – И как же вы хотите мне помочь, милорд?
Мишима зацепился ногой за высокую переднюю луку и свесился с седла, чтобы подобрать упавший головной убор. Ветер прокатил шлем по примятой жухлой траве, остановив его на полпути к строю шончанских солдат. Со стороны деревьев донеслась короткая трель жаворонка, за ней другая, потом еще одна. Силы шончан отходили. Коснулся ли их этот странный порыв ветра? Не важно.
– Людей у меня куда меньше, чем у вас, – признал Перрин, – и это, конечно, не вымуштрованные солдаты, но зато со мной Аша’ман и Айз Седай и еще Хранительницы Мудрости, которые тоже способны направлять. Вам понадобятся все они до единого.
Тайли открыла было рот, но он предупреждающе поднял руку:
– Я хочу, чтобы вы дали слово, что не станете пытаться надеть на них ошейники. – Он многозначительно взглянул на сул’дам и дамани. Сул’дам неотрывно глядела на Тайли, ожидая приказаний, а сама лениво поглаживала другую женщину по волосам, словно успокаивала кошку. А Нори едва ли не мурлыкала! О Свет! – С вас слово, что вы их не тронете, их и всех, кто в лагере носит белое одеяние. В любом случае большая их часть не Шайдо, а те Айил, что есть среди них, – мои друзья.
Тайли покачала головой:
– Странные у вас друзья, милорд. Во всяком случае, тех жителей Кайриэна и Амадиции, что попадались нам в отрядах Шайдо, мы отпускали на свободу, правда большинство кайриэнцев, оказавшись на воле, терялись и не знали, что им делать. Из людей в белом мы оставляем себе только Айил. Из гай’шайн получаются чудесные да’ковале, не в пример всем остальным. И все же я согласна оставить в покое ваших друзей. И ваших Айз Седай и Аша’мана. Очень важно положить конец всему этому сборищу. Скажите мне, где они, и я начну учитывать вас в своих планах.
Перрин пальцем потер переносицу. Едва ли многие из тех гай’шайн были Шайдо, но он вовсе не собирался сообщать об этом шончанке. Пусть у них останется шанс получить свободу по истечении года и одного дня.
– Боюсь, это будет все же мой план. Севанна – крепкий орешек, но я нашел способ с ней разобраться. У нее где-то сто тысяч Шайдо, и она продолжает набирать еще и еще. Пусть не все из них
– Севанна. – Тайли расплылась в довольной улыбке. – Это имя нам знакомо. Мне бы очень хотелось представить Севанну из Джумай Шайдо капитан-генералу. – Ее улыбка потухла. – Сто тысяч – это куда больше, чем я ожидала, но это не значит, что я не смогу с ними справиться. Мы уже встречались с этими Айил, в Амадиции. Правда, Мишима?
Возвращающийся к ним Мишима рассмеялся, но смех получился резким, в нем не было веселья.
– Что верно, то верно, генерал знамени. Они яростные бойцы, дисциплинированные и умелые, но и на них можно найти управу. Нужно окружить один из их отрядов, их септов, тремя или четырьмя дамани и давить до тех пор, пока не сдадутся. Грязноватое дельце, ничего не скажешь. С ними их семьи. Но при таком условии они сдаются не в пример быстрее.
– Насколько я понимаю, у вас около десятка дамани, – заметил Перрин, – но смогут ли они противостоять тремстам или четыремстам Хранительницам Мудрости, каждая из которых способна направлять?
Знаменный генерал нахмурилась:
– Вы уже не первый раз упоминаете Хранительниц Мудрости, способных направлять Силу. В каждом отряде, что нам попадался, были свои Хранительницы. Но ни одна из них не могла направлять.
– Потому что все они, что есть у Шайдо, сейчас с Севанной, – ответил Перрин. – По крайней мере три сотни, а может, и все четыре. Те Хранительницы Мудрости, что находятся со мной, уверены в этом.
