– Я мужчина, который хочет вернуть свою жену, – ответил Перрин, – и ради этого я готов заключить сделку с самим Темным. – Он старался не смотреть на сул’дам и дамани. Он не так уж и далек от сделки с Темным. – Мы договорились?
Тайли взглянула на его протянутую руку, а затем пожала ее. Пожатие оказалось крепким. Сделка с Темным. Но он сделает все, лишь бы только освободить Фэйли.
Барабанная дробь дождевых капель, вытанцовывавших на тенте палатки всю ночь напролет, сменилась легким перестуком, когда Фэйли, старательно опустив глаза, дабы не оскорбить высокую персону, приблизилась к позолоченному и украшенному обильной резьбой трону Севанны, который стоял посреди ярких ковров, слоями устилавших пол. Весна наступила стремительно, однако жаровни уже не зажигали, так что воздух здесь хранил утреннюю прохладу. Склонившись в низком реверансе, она протянула серебряный поднос, украшенный сложным чеканным узором в виде шнуров. Айилка взяла золотой кубок, наполненный вином, и пригубила его, едва ли взглянув на Фэйли, но та сделала еще один реверанс и только после этого отошла, чтобы поставить поднос на крышку обитого медью синего сундука, где уже стоял в окружении трех других золотых кубков серебряный кувшин с высоким горлышком. После чего девушка снова заняла свое место среди одиннадцати гай’шайн, которые выстроились в промежутках между высокими светильниками, расставленными вдоль стены палатки из алого шелка. Шатер был просторным и высоким. Обычная низкая айильская палатка – не для Севанны.
И вообще, иногда возникают сомнения, что она имеет какое-то отношение к Айил. Этим утром на Севанне было красное платье из шелковой парчи, которое плотно обтягивало талию и выставляло напоказ половину ее немалого бюста. Однако она надела на себя столько украшений – множество ожерелий из изумрудов, опалов и огневиков, а еще нити крупного жемчуга, что выглядела почти пристойно. У Айил не принято носить кольца, но на каждом пальце Севанны красовался усыпанный драгоценными камнями перстень, а то и не один. Ее длинные, до пояса, светлые волосы перехватывал на манер диадемы или даже короны синий шелковый шарф, поверх которого лежала широкая лента из плетеного золота, унизанная огневиками. Ничего айильского в наряде Севанны не было.
Фэйли и остальные, шесть женщин и пятеро мужчин, бодрствовали всю ночь, стоя рядом с постелью Севанны, на случай если женщина проснется и чего-нибудь захочет; сама же постель представляла собой пару пуховых матрасов, положенных друг на друга. Есть ли в мире еще правитель, которому, пока он изволит спать, обязано прислуживать столько слуг? Фэйли изо всех сил боролась с зевотой. Многое может повлечь за собой наказание, но зевок – самый верный способ. Гай’шайн должны быть послушными и услужливыми, что, судя по всему, следовало понимать как подобострастными и раболепными. Байн и Чиад, несмотря на свойственную им во всем прочем вспыльчивость, похоже, сумели приспособиться. Но у Фэйли никак не получалось. За месяц, что прошел с тех пор, как ее раздели и связали, словно головоломку кузнеца, за то, что она спрятала нож, ее девять раз пороли за незначительные проступки, которые Севанне представлялись серьезными преступлениями. Рубцы, оставшиеся с последнего раза, еще не зажили окончательно, и девушке вовсе не хотелось вновь оказаться наказанной за нерадивость.
Фэйли надеялась, что Севанна считает, что та ночь, проведенная на морозе, сломила ее. Ведь только Ролан и его жаровни спасли девушке жизнь. Но очень хочется надеяться, что сломить ее все-таки не удалось. Когда долгое время притворяешься, зачастую маскарад превращается в реальность. В плену она провела меньше двух месяцев, а уже не может вспомнить точно, сколько дней прошло с тех пор, как ее захватили. Порой кажется, что белое одеяние она носит целый год, если не больше. Иногда широкий пояс и ошейник из плоских золотых звеньев начинают казаться частью ее. И это наводит ужас. Но Фэйли упорно держалась за надежду. Скоро она сбежит. Должна сбежать. Прежде чем ее найдет Перрин и попытается освободить. Но почему же он еще не нашел ее? Шайдо уже очень долго простояли лагерем у Малдена. Он бы ее не бросил. Ее волк обязательно придет за ней, чтобы спасти. И поэтому надо сбежать прежде, чем он погибнет, пытаясь вызволить ее. Прежде, чем она поймет, что больше не притворяется.
– Терава, сколько еще ты собираешься подвергать наказанию Галину Седай? – спросила Севанна, хмуро глядя на Айз Седай. Терава, скрестив ноги, сидела перед ней на голубой подушке, украшенной по углам кисточками. Ее спина была идеально прямой, а на лице застыло жесткое выражение. – Прошлой ночью она приготовила мне слишком горячую ванну, но у нее и так рубцы по всему телу, так что мне пришлось приказать отстегать ее по пяткам. А это не очень удобно, если учесть, что ей все-таки нужно ходить.
