Ветка резко дернулась в его руке, затянутой в латную перчатку, когда две стрелы – их едва ли разделял удар сердца – вонзились в обтесанное дерево. Перрин опустил палку, чтобы показать две стрелы, – их острые наконечники насквозь прошили твердую древесину с двух сторон. Три сотни шагов – не малое расстояние для такой мишени, но он выбрал для этой задачи Джондина Баррана и Джори Конгара. Лучших стрелков из тех, что были в его распоряжении.
– Если до этого дойдет, ваши люди даже не увидят, кто их убивает, и эти доспехи окажутся слабым аргументом против длинных луков Двуречья. Но я надеюсь, что это все-таки не понадобится.
Изо всех сил он подбросил палку в воздух.
– Мои глаза! – проревел Мишима, схватившись за меч, даже осаживая своего чалого жеребца и в то же время стараясь не упустить из виду Перрина и его ветку. Шлем Мишимы свалился с седла и покатился по траве.
Знаменный генерал даже не подумала потянуться за мечом, но тоже старалась смотреть и на Перрина, и на палку. Сначала пыталась. А потом стала следить за веткой, которая взлетала все выше и выше, до тех пор пока не зависла в воздухе в сотне футов над ними. Внезапно палку окутал шар пламени, такого яростного, что Перрина обдало жаром, как из печи. Берелейн подняла руку, прикрывая ладонью лицо. Тайли же просто продолжала задумчиво наблюдать.
Пламя пылало лишь несколько секунд, но этого оказалось достаточно, чтобы превратить дерево в пепел, который ветром быстро унесло прочь. В жухлую траву упало лишь два спекшихся кусочка металла, припорошенные золой. В месте падения сразу же заплясали язычки пламени, от которых немедленно занялась трава. Даже боевые кони испуганно зафыркали. Белая кобыла Берелейн принялась плясать и кружить на месте, пытаясь избавиться от поводьев и ринуться прочь.
Перрин тихо выругался – ему следовало подумать о наконечниках стрел – и собрался было спрыгнуть с коня и затоптать разгоравшийся огонь, но, прежде чем он успел перекинуть ногу через седло, язычки пламени пропали, оставив после себя лишь тонкие усики дыма, поднимающиеся от пятна почерневшей травы.
– Молодец, Нори, – проговорила сул’дам, ласково поглаживая дамани. – Нори – самая замечательная дамани.
Облаченная в серое женщина застенчиво заулыбалась. Но вопреки словам сул’дам выглядела обеспокоенной.
– Что ж, – заговорила Тайли, – у вас есть марат’… – Она замолчала, поджав губы. – У вас есть Айз Седай. И не одна? Это не так важно. Не могу сказать, что те Айз Седай, с которыми мне доводилось встречаться, сильно меня впечатлили.
– Это не марат’дамани, мой генерал, – тихо произнесла сул’дам.
Тайли сидела неподвижно, внимательно изучая Перрина.
– Аша’ман, – вымолвила она наконец. Это было утверждение, а не вопрос. – Вы меня интригуете, милорд.
– И еще кое-что, чтобы убедить вас окончательно, – объявил Перрин. – Тод, обмотай знамя вокруг древка и принеси сюда.
Не услышав ничего в ответ, он оглянулся через плечо. Тод смотрел на него широко распахнутыми глазами.
– Тод.
Вздрогнув, Тод принялся сматывать полотнище с красным орлом. После он понуро подъехал к Перрину и передал ему сверток. Парень так и остался сидеть в седле с вытянутой рукой, в надежде получить обратно хотя бы древко.
Пришпорив Ходока, Перрин проехал вперед, держа свернутое знамя параллельно земле.
– Двуречье, знаменный генерал, было сердцем Манетерен. Последний король Манетерен погиб в сражении как раз на том месте, где спустя годы возник Эмондов Луг – деревня, в которой я вырос. Манетерен – в нашей крови. Но Шайдо удерживают в плену мою жену. Чтобы освободить ее, я отказываюсь от мысли возродить Манетерен и в подтверждение этого готов дать любые обеты, какие только вы попросите. Ожившая Манетерен стала бы для вас, шончан, густо заросшим колючками полем. И у вас есть возможность очистить это поле, не пролив ни капли крови.
Позади него кто-то жалобно застонал. Перрин решил, что это Тод.
Вдруг легкий ветерок, гулявший по лугу, резко усилился и яростно задул в противоположном направлении, осыпая всех пылью и песком. От такого сильного порыва Перрину даже пришлось приникнуть к седлу, чтобы не оказаться на земле. С него едва ли не сорвало камзол. Откуда взялся песок? Подлесок же по щиколотку завален прошлогодней листвой. Налетевшая буря вдобавок пахла горелой серой, да так, что в носу защипало. Кони замотали головой, но рев ветра заглушил их испуганное ржание.
Свирепый порыв длился какие-то мгновения и прекратился столь же внезапно, как и начался, оставив после себя легкий бриз, дувший по-прежнему в том направлении, куда дул до этого. Кони продолжали дрожать, фыркать, мотать головой и выкатывать глаза. Перрин погладил Ходока по шее и прошептал ему в ухо несколько успокаивающих слов, но они едва ли помогли.
Генерал знамени сделала странный жест рукой и пробормотала:
– Тень, изыди! Откуда, во имя Света, это взялось? Я слышала всякие истории о том, что происходят необъяснимые события. Или это ваш очередной «аргумент», милорд?
