Вечером Олег, как и обещал, вернулся. Рассказал, как он добирался до бывшей усадьбы пана Збыховца – генерала от кавалерии польской армии, ныне приспособленной под сверхсекретный объект.
– Дошел только до первой линии охранения. Два ряда колючки, между ними несколько линий проволоки, видимо, сигнализация. За колючкой дорога. Патруль на автомобиле, причем, судя по наезженным колеям, контроль осуществляется часто. С какой периодичностью, выяснять не стал. Но линию преодолеть можно…
– По воздуху! – встрял в рассказ Сергей.
– Почти, – неожиданно согласился Самойлов. – Деревья там не вырубили, и некоторые стоят очень близко к защитной полосе. Это еще не все: за дорогой я видел таблички – «Осторожно! Мины!». Или пугают, или на самом деле минное поле, издалека этого не увидеть. Проверить можно только на месте. И это только первая защитная полоса, а что на второй, на третьей… один бог знает. Короче: идти к лаборатории через систему охраны – значит обречь порученное дело на провал!
– Так что же делать?
– Думать! Искать новые варианты проникновения в усадьбу.
– А мы тут без тебя кое-что предприняли, – начал издалека Сергей.
– Что именно? – насторожился Олег.
– Ну, например, достали фотографию Лесковского и теперь знаем, как он выглядит.
– Что достали? – не поверил Самойлов. – Фотографию? Каким образом?
Помявшись, Сергей рассказал об опере и о посещении профессора Слуцкого. На удивление Олег на самодеятельность товарищей никак не отреагировал. Лишь в конце спросил:
– Во сколько начало спектакля?
– В 19:00. Но есть затруднения, – поддержал разговор Федор. – Во-первых, это уже после объявления комендантского часа, а во‐вторых – билетов на премьеру в кассах театра нет, мы узнавали. Кассирша сказала, что посещение премьеры по пригласительным.
– Ясно. Придется подключать Прохорова или, в крайнем случае, поднапрячь Артура, но два билета – для меня и для Серого надо добыть во что бы то ни стало!
– Почему два? А как же я?! – возмутился Федор.
– А тебе завтра цыганка нагадала дальнюю дорогу… Ты что, забыл? – усмехнулся Сергей. – Выход в эфир в 16:00.
– К 19:00 я вернусь, – заверил Федор, на что Самойлов безапелляционно заявил:
– В театр идем вдвоем! Ты же, Медведь, обеспечь мне передачу информации по лаборатории и Арсению Лесковскому. Напоминаю: в радиограмме координаты объекта! Понял?
– Да понял я, – обиженно произнес Федор и отвернулся.
– Видно, не понял, – в раздражении повысил голос Самойлов. – Две группы ребят за эти координаты головы свои сложили! Да важнее дела для нас на данный момент нет! Лесковский – это дело десятое! Ты вот о чем подумай – как передавать будешь. Информации много… Текст утром напишу, зашифруешь. Продумал, где садиться на поезд будешь?
Федор кивнул.
– И учти, – продолжал Самойлов, – это придется тебе делать днем. Увидит кто случайно – беда!
– Я все продумал, – заверил Федор.
Ближе к рассвету Федор перенес рацию к железной дороге и спрятал в полуразрушенной будке обходчика. Сам же укрылся от пронизывающего ледяного ветра неподалеку, в зияющем дырами пустом полувагоне. Отсюда было хорошо видно и будку, и основной путь, по которому выводили сформированный состав из сортировки на магистраль. Именно здесь наметил Федор посадку в вагон. Путь делал изгиб, и машинисты всегда притормаживали на этом участке дороги. В каком направлении пойдет состав, Федору было не важно. Главное – быстро передать зашифрованный текст и получить ответ, до того как немцы запеленгуют и начнут принимать меры по его поимке.
В том, что все получится как задумал, у Федора сомнений не было. Одно смущало: а ну как ответа из центра придется долго ждать… Что тогда?
День показался Федору вечностью. Минуты тянулись, испытывая его терпение. Он часто поглядывал на часы: уж не стоят ли? Но нет. Время текло своим чередом, медленно приближаясь к 15:00. Уже два вновь сформированных состава вышли из сортировки. Наконец показался его.
Федор перебежал к будке, затянул ремни на ранце, в котором была помещена рация, и приготовился. Прошел паровоз. в окне которого он увидел мелькнувшую каску немецкого солдата, видимо, сопровождавшего машиниста поезда. Теперь его уже ни из паровоза, ни из последнего вагона не могли видеть из-за изгиба. Он пропустил несколько вагонов, груженных лесом, промелькнула теплушка караула, еще два вагона с лесом, а вот и открытая платформа, на которой закреплен растяжками автокран. Федор метнулся к вагону, зацепился руками за бортик и перекинул тело на платформу. Оглядевшись, ничего не нашел лучшего, как залезть в кабину автокрана. Из четырех только одно стекло было целым, остальные проемы закрыты кусками фанеры.
«Не у деда на печи, а все-таки лучше, чем на холоде!»
Федор вытянул из-за спины ранец с радиостанцией, прикинул, куда можно получше закрепить антенну и стал ждать времени выхода в эфир.
