В Крыму близ Севастополя доселе виднеются развалины некогда большого античного города. Построенный гераклейскими греками, Херсонес Таврический со времен Геродота соседствовал со скифами, сарматами, хазарами. В I веке отсюда направился к устью Днепра Святой Апостол Андрей Первозванный, чтоб огласить благовестием северных славян. В X столетии Херсонес, или Корсунь (по-славянски), признавал над собою власть Византии, хотя дани, как и прежде, никому не платил. Его вольные граждане торговали во всех портах Чёрного и Средиземного морей; наслаждались изобилием, гордились славой и независимостью. Привыкшие к свободе, искусные в отражении вражеских набегов херсонцы не пали духом и тогда, когда Киевский князь Владимир, меньший сын Великого Святослава, высадил на берег войско и окружил Корсунь со всех сторон.
Не одолев сходу неприступную крепость, Владимир пообещал три года стоять под её стенами, пока осажденные не сдадутся. А они сдаваться и не думали. Надеясь на скорую помощь Царьграда, жители Херсонеса сделали тайный подкоп и по ночам уносили в город всё, что за день насыпали строители земляного вала, без которого осаждающие не могли приступить к штурму стен. Дело затягивалось; молодой князь заметно волновался. Но откуда взялось его нетерпение и вместе с тем небывалое упорство? Что послужило причиной его внезапного похода на Корсунь?
С тех пор, как в междоусобной войне со старшим братом князем Ярополком погиб средний сын Святослава Олег, а младший Владимир, в отместку за него, умертвил самого Ярополка, прошло восемь лет. Владимир стал единовластным правителем Киевской Руси. Почти сразу же, вместе с дядей Добрыней Никитичем, он приступил к укреплению границ государства и к успешным завоеваниям. Духом воинственности достойный отца, Владимир в 981 году отбил захваченные поляками Червенские города (Перемышль и другие); покорил вятичей (982г.), латышских ятвягов (983), усмирил радимичей (984) и камских болгар (985), и собирал уже дань между Литвою и Польшей и на побережье Финского залива.
Вернувшись из похода на ятвягов, великий князь вознамерился ублажить жертвами языческих идолов. Летопись сообщает, что старейшины и бояре подсказали ему: «Бросим жребий на отрока или девицу; на кого падет, того и принесём богам». Историк Русской Церкви М.В.Толстой описывает это событие так: «Жребий пал на юного Иоанна, сына одного варяга - Христианина, по имени Феодора, жившего в Киеве. Посланные сказали ему: "Отдай сына богам; они выбрали его себе в жертву". Феодор отвечал: "Ваши боги - истуканы, сотворенные руками человеческими. Един Бог, которому покланяются греки, сотворил небо и землю. Не дам сына моего бесам". Услышав этот ответ, киевляне [идолопоклонники] сбежались и разломали двор варяга. Он стоял с сыном в сенях. Ему кричали: "Подай сына своего!" Он отвечал: "Пусть боги ваши сами приидут и возьмут его". Язычники подрубили сени под ними и умертвили обоих». Так Святые Феодор и отрок Иоанн сделались первыми и последними мучениками от языческих гонений на Руси. Во всяком случае, о других жертвах идолопоклонников в этот период Русской истории летописцы не сообщают.
Мужество святых страстотерпцев и сами слова верного Христу Феодора глубоко запали в память князя Владимира. Душа его потеряла прежний покой; началось обличение совести. Сколько потом ни старался князь, украшая Киев, заботясь о нуждах народа, сколько ни устраивал бусплатных угощений, раздач милостыни, как ни усердствовал в идолослужении, поставляя по городам истуканов, отделанных серебром и золотом, каких бы обильных не приносил им жертв, боги рукотворные душу его утешить не могли. И наверное, не раз ему припомнились слышанные в детстве наставления доброй бабушки, блаженной княгини Ольги.
Когда Владимир вырос, он не последовал её мудрым советам. Ещё в юности, в уделе своём Новгородском, воспитанный язычником Добрыней, он предавался всем страстям, особенно сластолюбию. Потом, когда между старшими братьями случилась распря, когда Ярополк, побуждаемый старым Свенельдом, из Киева с ратью пошёл в древлянскую землю на Олега, и тот пал в сражении, Владимир бежал к варягам. Он опасался Ярополка, хотя тот и не думал нападать на Новгород. Смерть Олега в бою оказалась случайной, и Ярополк искренне горевал о потере брата. Такова русская душа: скорая на расправу в драке, но сострадательная к побежденным и доверчивая до наивности. Норманны не были таковыми, и не тому научился у них Владимир за два года, проведённые на чужбине.
