Нравственный образ истории полностью

Возвратившись в Новгород с сильной варяжской дружиной, он скоро пошёл на Киев - отмщать брату за брата. По пути он пленил невесту Ярополка, княжну Полоцкую Рогнеду; силою взял её в жены, расправившись перед этим с её братьями и отцом Рогволдом. Устрашённый силою варягов, Ярополк затворился в Киеве. С помощью предателя по имени Блуд, Владимир хитростью овладел столицею и коварством того же Блуда выманил из Родни бежавшего туда Ярополка. Доверившись предателю и "честному слову брата", Ярополк вернулся в Киев, где был убит мечами двух подосланных к нему норманнов.

С самими наёмниками Владимир обошелся так же вероломно. Обещанной дани с киевлян варяги не получили. Князь откладывал им плату за услуги под разными предлогами до тех пор, пока варяги не поняли, что здесь они окружены уже превосходящими силами русских воинов. И когда поняли, то сами просили отпустить их на службу в Царьград, что и было исполнено с большой охотой. Хотя такая хитрость пошла во благо народу и государству, благочестной её никак не назовёшь, а братоубийство - тем паче. Всё это тяжким камнем легло на сердце великого князя, вместе с другими угрызениями совести.

Заняв Киев, Владимир овладел вдовою несчастного Ярополка, гречанкой, беременной будущим князем Святополком. Сделав женою своей, он прибавил её к Рогнеде, родившей впоследствии сыновей: Изяслава, Мстислава, Ярослава (Мудрого) и Всеволода. В дополнение к этим пленницам он приобрел затем еще двух жён, принесших ему сыновей Вышеслава и Святослава, и наконец ту, что впоследствии стала матерью Бориса и Глеба - первых Святых страстотерпцев из Русских князей.

Кроме пяти жён, если верить словам летописца, Владимир имел еще 800 наложниц (больше, чем царь Соломон). И прекрасная Рогнеда, по горестям своим названная Гореславою, сумевшая простить мужу даже убийство своих родных, не могла вынести столь великой супружеской измены. Предание гласит, что она решилась убить Владимира ножом, но была им схвачена. Когда же князь собрался казнить преступницу собственной рукой, сын его Изяслав, заслонив мать собою, сказал: «Отче! Если один жить хочешь, приими меч сей, вонзи прежде в утробу мою, да не увижу я смерти матери моей». С этими словами отрок подал отцу обнаженный меч и посмотрел в глаза. Не ожидавший этого, Владимир отступил, бросил оружие на землю и сокрушенно вздохнул: «Кто знал, что ты здесь!»

Это новое потрясение умножило скорбь, но заметно смягчило неспокойную душу князя. Подобрев, он отпустил Рогнеду-Гореславу в область её покойного отца и назначил Изяслава первым удельным князем, положив тем начало новому разделению Руси. Сам же Владимир мало-помалу стал интересоваться вопросами духовными. В язычестве он достаточно разуверился, но в какую веру обратиться - ещё не решил.

Он пригласил к себе проповедников разных религий, исповедовавших Бога Единого. В Киеве в то время обреталось множество всяких миссионеров. Ближайшие страны Европы в большинстве своем уже были Христианскими; с востока и юга на молодую Русь зарились иудеи и магометане. Всем хотелось владеть душами доверчивых руссов, дабы использовать их к своей выгоде. Неправославные проповедники лезли из кожи, старались изо всех сил, но их успехи оказались ничтожными. Русь давно уже огласил Святой Апостол Андрей. И как бы ни сомневался князь Владимир, его выбор был предрешён Промыслом Божиим. Крестителю Руси оставалось лишь нравственно созреть и духовно преобразиться в преддверии великого деяния.

Выслушав посланных от болгарских мусульман, князь Владимир подивился описанию их рая, полного небесных одалисок - прекрасных гурий, предназначенных для услаждения чувственности исламских "праведников" - многожёнцев; подивился, но не прельстился учением Магомета: душою славянской Владимир почувствовал фальшь. Обрезание показалось ему делом мерзким, а отказ от вина - безрассудным. И дело не в том, что Владимир не был тогда трезвенником, что считал вино веселием русским. Пьянство - зло! Сам Господь Иисус Христос призывает нас к трезвению. Но вино, без которого невозможно свершение главного Таинства Церкви - Причастия, князь отвергнуть не мог. По Божьему Промыслу.

Учение немецких католиков Владимир также не воспринял. «Идите обратно, - ответил он латинянам, - отцы наши не принимали веры от папы». Это повелось на Руси ещё со времен его бабки, Святой Равноапостольной Ольги. А выслушав иудеев хазарских, он спросил: «Где отечество ваше?» - «В Иерусалиме, - ответили они, - но Бог разгневался на отцов наших и расточил их по чужим странам». - «И вы, отвергнутые Богом, - сказал Владимир, - еще ходите учить других? Или хотите, чтобы и мы лишились своего отечества?»