Нравственный образ истории полностью

Дела на Западе обстояли иначе. Под влиянием римской курии Европа утратила связь с Православием. Варвары, пришедшие на смену латинам (древним римлянам), не могли осмыслить Христианство подобно византийским грекам. За отсутствием собственной богословской базы, они тянулись ко всякого рода внешней мудрости, в том числе и к языческой. Ватикан поддерживал эти тенденции. Столкнувшись с учёностью исламского мира (впитавшего оккультные знания древних египтян, халдеев, эллинов), латино-европейцы не устояли против соблазна. Мистика индуизма, астрология, иудейская каббала, герметизм и магия чисел Пифагора казались им выше Божественных откровений. Мечта о «власти над миром» лиц, посвящённых в эзотерическое (тайное) знание, обуяла многих заблудших и вызвала спрос на философию.

Восточный оккультизм внедрялся в умы вместе с творениями Авиценны, Гиппократа, Платона, Аристотеля. Труды последнего особо почитались арабами. А поскольку франкам (так мусульмане звали всех латинян) недоставало не только литературы, но и грамотности вообще, то книги, привозимые крестоносцами, в Европе воспринимались почти без критики. В далёких от совершенства переводах с арабского на латынь языческое знание хлынуло в Италию, Германию, Францию (Испания была во власти мавров и евреев), после чего там стали создаваться университеты и пробудился интерес к античности. Схоластика (учёность) заменила католикам богословское знание и, в конце концов, привела Запад к безбожному рационализму. А процесс приобщения к античной культуре, известный нам как ренессанс, или возрождение, оказался посевом плевел язычества на ниве христианской нравственности. От латинского humanus (человечный) произошло название самих «плевел» - гуманизм. Хотя ни к человечности, как таковой, ни даже к древней культуре, которую «возрождали», он отношения не имел. Революционеры всех времён (от возрожденцев и «просветителей» до большевиков и демократов) не отличались именно гуманностью, а боролись они всегда в первую очередь с Христианством. Боролись упорно, жестоко, изощрённо.

Таковыми были и первые гуманисты. Сибаритская роскошь, плотские утехи, сластолюбие в изысканных формах, страстные художества, именуемые «свободными искусствами», сделались модной потребностью возрожденцев, наряду с оккультными занятиями в тайных обществах и масонских ложах. Сильные мира желали свободы неограниченного потребления, исполнения любых прихотей, но при этом они искали морального оправдания своим порокам. Гуманизм устраивал, кажется, всех: и самих римских пап, и развратившихся папских прелатов, и королей с герцогами, и еврейских банкиров, снабжавших деньгами вечно воюющих феодалов, и уже нарождавшуюся буржуазию средневековых городов-республик, готовую открыто поклониться «золотому тельцу».

Согласно преданию, в одном из богатейших центров северной Италии (в Генуе, Венеции или Флоренции) толстосумы заказали мастерам золотую иглу таких размеров, что в её «ушко» мог протиснуться небольшой верблюд. Этим кощунственным «дивом», выставленным у городских ворот, они намеревались поглумиться над Святым Евангелием, где сказано: «Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие» (Мф.19,24).

Господь наказал воинствующих безумцев эпидемией чумы и военным разорением их города. Но вразумило ли это одержимых страстью поклонников «златого кумира»? Число их продолжало множиться. Ростовщики возносились вровень со знатью. Знать уподобилась финансовым дельцам. Банкиры правили бал. Дворцы вельмож превращались в сокровищницы, в музеи «свободных искусств», в капища древних идолов, добытых из раскопок. Поощряемые меценатами скульпторы взялись ваять обнажённые фигуры Гераклов, Аполлонов, Афродит, а заодно и рогатых, козлоногих сатиров и фавнов, которыми украшали здания, сады, площади городов. Зодчие возводили грандиозные постройки, художники покрывали их срамными фресками. Даже в церковном искусстве стали господствовать плотский натурализм и страстность, языческая мифология, мистика, эротика заполнили литературу. Астрологи, алхимики, каббалисты заняли придворные должности. И наконец, при папе Урбане IV (1261-1264 гг.) ренессанс был официально одобрен католической церковью. Одновременно сформировалось и западное мировоззрение. «Князь философии», как звали его современники, Фома Аквинский (1225-1277 гг.) во взглядах своих совместил латинское христианство с учением Аристотеля. Его схоластическая система - томизм (от имени Томас-Фома) сделалась теологией (богословием) Запада, после чего римская церковь окончательно гуманизировалась.