Минэока приподнял фотографию одними пальцами. Михара несколько секунд серьезно рассматривал его лицо. Он сосредоточился на глазах Минэоки, пытаясь не упустить малейшего движения. Но Минэока оказался совершенно невозмутим – смотрел на лицо жертвы так, как будто читал газету.
– Не знаю. – Он медленно отложил фотографию и расслабленно спросил: – Вижу черные полосы. Его, наверное, задушили. Очередное убийство?
Он спокойно закурил. Его лицо совсем не изменилось.
Михара не знал, что сказать. Минэока не проявил никаких эмоций. Ни один мускул не дрогнул.
– Да, в Фукуоке.
Михара чеканил слова. Он хотел услышать ответ.
– Хм… Так далеко? – Голос его не изменился. – Но почему вы спрашиваете меня? Думаете, мне это известно?
У Михары был подготовлен ответ:
– Видите ли, мы не можем опознать жертву. Местный полицейский считает, что он не из Фукуоки. Поэтому я спросил у полиции, не знают ли они о беглецах из Токио, которые подходят под описание. И вдруг вспомнил, Минэока-сан, о вас.
Исподтишка взглянув на лицо Минэоки, Михара не заметил никаких, даже малейших, изменений.
– И почему же? – Минэока улыбнулся.
– Я слышал, вы часто бываете в Фукуоке.
– Да, в «Дайто Сёкай». Езжу в командировки.
– Конечно, конечно… Но мы всегда ищем улики. Так сказать, хватаемся за последнюю соломинку. Токийца убили в Хакате, а вы часто путешествуете из Токио в Хакату. Я предположил, что вы знакомы, поэтому показал вам фото.
– Глупости, Михара-сан, – почти что рассмеялся Минэока. – Тогда вам придется перебрать всех токийцев, которые путешествуют в Хакату.
Михара не стал возвращаться в департамент. Он хотел обдумать ответы Минэоки и выражение его лица и снова пошел в свою любимую кофейню в Хибии. Ему нравился черный кофе. Потягивая черную горячую жидкость из белой чашечки, он прокручивал в голове минувший разговор.
И тут Михара понял, что молодой человек из Мидзуки как-то исчез из его поля зрения. Не потому, что он не получил ответ от Минэоки. Нет, причина была не только в этом. Михаре не нравилась мысль о сообщнике, который помог снять фотографии ритуала в Мэкари.
Когда Торигаи предположил, что молодой человек, убитый в Мидзуки, снимал ритуал в Мэкари, то Михара поначалу с ним согласился, потому что эта теория запросто решала сложную проблему. Но теперь он успокоился и понял, что сообщник – не то, что ему нужно. Он подумал, что Сюити Минэока так или иначе снял ритуал сам. Возможно, Михара так считал потому, что прежде слишком зациклился на мысли о трюке со съемкой.
Михара не мог поверить в то, что ритуал в Мэкари снимал кто-то третий, не Минэока. Он так считал с самого начала. Но доказательств не было. Нет, даже сами улики указывали на то, что это невозможно. Минэока вряд ли успел бы сделать фотографии.
Вот почему, когда случилось убийство в Мидзуки, Михара решил, что жертва имеет отношение к убийству на озере Сагами и что убитый молодой человек мог быть фотографом. Если бы это он запечатлел ритуал в Мэкари и передал камеру Минэоке, то сложная задача легко разрешилась бы. Михаре эта мысль понравилась. Но постепенно он сам отказался от нее. Вовсе не потому, что обнаружил какой-то важный фактор, который доказывал бы это или отрицал. Он все еще считал, что между убийствами на озере Сагами и в Мидзуки есть связь. И сыщик Торигаи писал об этом.
Предположим, Минэока подготовил фотографии ритуала в Мэкари. А потом, чтобы его секрет не раскрыли, при помощи женщины, сбежавшей с озера Сагами, убрал молодого человека, который ему помог. Объяснение логическое, но слишком удобное. И именно поэтому слишком далекое от реальности. Вот почему Михара вернулся к своей первоначальной идее.
Пока доказательств наличия сообщника у Минэоки не было, не стоило слишком уж зацикливаться на этой версии. Да и женщина с озера Сагами, которую так и не нашли, оставалась загадочной. Нигде не было ни малейшего следа. Красивая, «уж не простушка», она после шестого февраля уехала из Сагами и прибыла с жертвой седьмого февраля в Мидзуки.
Тело мужчины в Мидзуки было обнаружено десятого апреля. Вскрытие показало, что он умер около десятого февраля. Седьмое февраля как дату смерти предположили потому, что Минэока в тот день приехал в Фукуоку, отправился в «Дайто Сёкай» и, по его словам, гулял по развалинам Тофуро, сочиняя хайку. Женщина вполне могла путешествовать с ним.
Но что было шестого – совсем непонятно.
Если Минэока убийца, то женщина наверняка находилась с ним в близких отношениях. Но Михара изучил окружение Минэоки и не нашел ни одной близкой ему женщины. Еще никто не помнил лица женщины с озера Сагами. Однако, судя по обстоятельствам, бесспорно, что женщина была сообщницей Минэоки. Какое прошлое их связывало, как они познакомились?
Михара пытался вычислить ее, но улик не находил. Если она была сообщницей, то Минэока обеспечил бы ее побег. Оплатил бы ей проживание и прочие расходы. И поэтому, внимательно изучив повседневные действия Минэоки, Михаре удалось бы выяснить ее местонахождение. Либо Минэока весьма хорошо ее прятал, либо Михара ошибался.
