Ну а теперь – убийство! полностью

– Как хотите. Однако само по себе это любопытное зрелище: Военное министерство – храм военной разведки! Генералы и истинные джентльмены. Изобилие орденов и медалей. Мраморные залы и ворсистые ковры. Королевские посыльные, которые устремляются с секретными миссиями на Восток. В «Желании» вы дюжину раз отправляли туда капитана Ройса, так что я подумал: возможно…

– Ну-у… – протянула Моника.

Однако поездку до Лондона нельзя было назвать удачной: словно для того, чтобы вздремнуть, поезд останавливался пять или шесть раз на протяжении четырнадцати миль, а Моника, чинно сидевшая в углу вагона, отказывалась говорить о чем-либо, кроме детективных рассказов. Складывалось впечатление, что за три недели пребывания на студии «Пайнхэм» она успела прочесть их не одну сотню. По собственной глупости Картрайт как-то ввел в одну из своих книг служителя церкви, и Моника разнесла его в пух и прах. Учитывая количество ошибок, которые он допустил касательно темы духовенства, казалось настоящим чудом, что ему удалось избежать казни на костре.

Картрайт не мог понять эту девушку. На короткое мгновение, как раз перед тем, как пуля пробила оконное стекло, он мог поклясться, что видит на лице Моники именно то, что ему более всего хотелось бы увидеть.

Это мимолетное выражение исчезло так же внезапно, как и появилось. Более того, теперь от Моники веяло просто арктическим холодом.

Однако по прибытии в Лондон и на пути в знаменитое Военное министерство она немного оттаяла. Пьянящий сентябрьский воздух сыграл свою роль. Небо, по-сентябрьски синее, было расчерчено серебристыми контурами привязных аэростатов. Не многое изменилось в военное время, если не считать мешков с песком, подпирающих кое-какие здания, и противогазных сумок через плечо у большинства прохожих. Однако люди несли их так, словно там лежали не противогазы, а ланч-боксы, и выглядели сумки скорее праздничным, а не военным атрибутом.

– Билл… – произнесла Моника в такси по дороге со станции Марлибон. За два дня она впервые обратилась к нему по имени.

– Да?

– Мы ведь едем на встречу с сэром Генри Мерривейлом, не так ли? Главой всей военной разведки?

– Именно так.

Моника заерзала на сиденье.

Они вышли из такси у внутреннего двора, ограниченного с трех сторон массивным серым зданием и вымощенного неровным мелким камнем, который вызвал у Моники неприятные воспоминания о брусчатке на 1882. Во дворе было припарковано несколько машин. Они с Картрайтом двинулись туда же, куда, судя по всему, направлялись остальные люди, – к большой двери слева.

Внутри, во вместительной обшарпанной приемной, яблоку было негде упасть. Здесь не было и намека на мраморные залы и ворсистые ковры. Людей в военной форме тоже не было, если не считать одного или двух штабных офицеров с красной повязкой на рукаве. Билл Картрайт локтями пробил себе путь через толпу к стойке слева, где явно знающий свое дело однорукий посыльный с усами как у моржа, предпринимал попытки решить сотню задач одновременно.

– Да, сэр? Вам назначено?

Билл протянул ему письмо.

– Все в порядке, сэр, – с готовностью заверил его тот. – Присаживайтесь вон там и заполняйте белый бланк.

Пока Моника рисовала в своем воображении грандиозные картины того, что происходит за этими невзрачными стенами, Билл заполнял бланк. Все пришло в равновесие: на Билла Картрайта Военное министерство оказывало тот же эффект, что и киностудия – на Монику Стэнтон. Руки у него так тряслись, что он едва мог занести в бланк данные. Теперь, когда он здесь и ему предстоит знакомство с самим сэром Генри Мерривейлом, какие еще удивительные события могут его ждать? А вдруг ему предложат работу в военной разведке? Это была его самая заветная мечта, и ее осуществление казалось настолько блестящей перспективой, что он был преисполнен решимости продемонстрировать свои лучшие качества и быть таким логичным и убедительным во время предстоящей беседы, как никогда раньше.

Он подал посыльному заполненный бланк.

– Отлично, сэр, – сказал тот, одновременно обмениваясь репликами еще с несколькими людьми. – Капитан Блейк, кабинет сто восемьдесят один. А что это тут по поводу мисс Стэнтон?

– Вот она. Она со мной.

Густые брови посыльного поползли вверх. Какой-то мгновенный инстинкт, сродни телепатии, подсказал Биллу, что он вот-вот получит сильнейший удар в ухо.

– Но эта леди не сможет подняться с вами, сэр.

– Не сможет?

– Нет, сэр.

Билл поймал на себе взгляд Моники. После чего та перевела глаза на потолок и стала пристально и задумчиво его изучать.

– Но почему? Мое дело касается этой леди. Она – мой основной свидетель. Меня согласились принять исключительно ради нее. Она…

– Простите, сэр, – решительно перебил его посыльный, перечеркивая бланк. – В письме указаны только вы, и никто более. Вы разве не отдавали себе в этом отчета, когда привели сюда эту леди?

– Моника, клянусь, я этого не знал!

– Ну конечно, Билл, конечно не знали, – усмехнулась Моника, поддавшись внезапному порыву погладить его по руке. – Я все прекрасно понимаю. В любом случае это место вряд ли для меня, верно?