Ну а теперь – убийство! полностью

Купоросное масло не прокатило… Но я припас для тебя другое угощение.

Во всем здании не было слышно ни звука, кроме приглушенных голосов из кабинета Моники. Лампа из-под темного абажура конической формы отбрасывала яркий свет на металлические детали пишущей машинки. Уильям Картрайт отложил увеличительное стекло. Не сводя глаз с клавиш машинки, он взял первую попавшуюся под руку трубку и принялся грызть мундштук.

Немного спустя он выдвинул верхний ящик стола. В этом ящике, помимо бумаги и конвертов, лежали черновые заметки к новому рассказу: они касались некоего смертельного яда и того, как этот яд раздобыть, а также дьявольски изощренного способа его применения. Если бы голова Картрайта не была занята другими вопросами, он бы догадался запереть эти черновики в нижний ящик.

Но сделать этого он не догадался. Он вставил лист бумаги в каретку, указал дату и быстро напечатал:

– Вот, голубчик, – сказала Тилли Парсонс, внезапно появившись возле него. Она с грохотом опустила на столешницу не только маникюрные ножницы, но и пару ножниц с длинными лезвиями для резки бумаги.

– Уходите! – яростно выпалил Уильям Картрайт.

– Прошу вас, голубчик, – строго сказала Тилли. – Расстаньтесь со своими кущами. Если не получится маникюрными ножницами, то большие как раз подойдут…

Надоедать человеку, занимающемуся литературным трудом, – одна из главных ошибок, которые могут совершить дочери Евы.

– Ради всего святого, – взвыл Картрайт, вскакивая со стула, – выйдете вы, наконец, или нет? Прочь! Брысь! Вы можете думать о чем-то ином, кроме бороды? У вас пунктик на эту тему? Я сосредоточиваю все внимание на серьезном вопросе, а у вас в голове только…

Тилли вытянула руку с зажатыми в ней длинномерными ножницами:

– В последний раз спрашиваю, молодой человек: вы срежете растительность со своего лица?

– В последний раз отвечаю, женщина, что не срежу.

Тилли была человеком действия и более не колебалась. Она с точностью шпажиста выкинула вперед руку с большими ножницами и одним ловким движением откромсала кончик бороды Картрайта, заодно чуть не отхватив кончик его подбородка.

– Теперь вы ее отрежете? – поинтересовалась она.

Несколько недель назад Моника Стэнтон была просто ошеломлена – буквально потеряв дар речи – отсутствием такта у Тилли, это было выше ее понимания. Теперь пришла очередь Уильяма Картрайта пережить те же эмоции. Он в изумлении смотрел на Тилли. Внутри его все клокотало от негодования. Более уравновешенного человека в мире не существовало, однако на одно мгновение он всерьез задумался о том, чтобы схватить стул и ударить им Тилли по голове.

Затем наступила очередь холодной ярости. Он забрал ножницы у Тилли, которая теперь не на шутку встревожилась. Бесшумно войдя в гардеробную, он включил там свет. Затем он пустил горячую воду в раковину и разложил принадлежности для бритья на стеклянной полке над ней.

Через десять минут бороды не было.

– Боже! – с удивлением проговорила Тилли. – Ни за что бы не поверила, что перемена окажется такой разительной. Вы помолодели на десять лет. И выглядите не таким уж непривлекательным. Вы и усы сбреете?

Он пару секунд смотрел на нее, а затем вернулся к раковине.

– Послушайте, бледнолицая ведьма, – крикнул невежливый мистер Картрайт, оборачиваясь и швыряя полотенце на газовую конфорку, – я могу что-то еще для вас сделать? Может, вы хотите посмотреть, как мне удаляют аппендикс? Вам доставит удовольствие, если я побрею голову и покрашу ее в зеленый цвет? Если так…

– Не кипятитесь, голубчик. Вы порезали себе подбородок. Залепите его чем-нибудь.

– Хорошего вечера всем! – раздался громкий голос Ховарда Фиска. – Если вы не хотите ужинать, то я хочу. Доброй ночи.

С шумом захлопнулась дверь.

– Ваш шанс настал, – шепотом сказала Тилли. – Идите туда и делайте, что должны. Я буду ждать в своем кабинете. Вы выглядите прекрасно. Вы не похожи на мистера Уильяма Картрайта. Вы похожи на Билла.

Когда она подтолкнула его в нужном направлении, вновь окрещенному Биллу показалось, что и он сам, и Тилли ведут себя несколько нелепо.