Ну а теперь – убийство! полностью

– Ну, мне было любопытно. Чуть ли не всю свою жизнь я мечтал посетить киностудию. И вот теперь, когда у меня наконец возникло основание, чтобы ее увидеть, на ней темно, как в угольном подвале. Знаете, Мастерс, у меня самого задатки очень неплохого актера. Я по-прежнему думаю, что смог бы сыграть Ричарда Третьего.

– Вы?

– А почему бы и нет, интересно? – проревел Г. М. с видом оскорбленного достоинства. – Когда-то это было моим самым большим устремлением. Я рассказывал вам, что приятельствовал с Генри Ирвингом?[34] Тогда у меня еще были волосы, да и вообще я был красавчик и постоянно одолевал его просьбами позволить мне сыграть Ричарда Третьего.

– Ах вот как… И он вам позволил?

– Вообще-то, нет, – с досадой признал Г. М. – Не совсем. Он сказал: «Мой дорогой сэр, ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем позволить вам сыграть Ричарда Третьего. Но, откровенно говоря, сэр, позволь я вам сделать что-либо иное, помимо выхода с копьем в роли без слов, театр „Лицеум“ не оставил бы от меня и мокрого места». Вот как ценил он мой художественный талант. Кстати, здесь у нас, кажется, художественных талантов хоть отбавляй. Отравленная сигарета, говорите? Отравленная чем?

– Белладонной, – сказал Билл.

– Белладонной. Судя по выражению вашего лица, эта прекрасная идея тоже вас занимала?

Билл поморщился: ему повсюду мерещилось лицо Тилли.

– Я сделал некоторые заметки по поводу белладонны, не отрицаю. Но отравленная сигарета являлась лишь одной из задумок. Записи лежали у меня в столе. Но ведь всякий раз, когда вы замышляете написать рассказ, вам и в голову не приходит, что кто-нибудь… – Он осекся. Объясняться было затруднительно, сродни тому как сражаться с воздухом. – Кроме того, убийце было не обязательно вдохновляться моей задумкой. Это не мое изобретение – такое уже случалось в реальной жизни. Одна из жертв в деле Моулда двадцать третьего года была убита с помощью сигары, смоченной белладонной.

– Не кипятитесь, сынок. Просто расскажите мне, как все было. Погодите-ка!

Превозмогая болезненные ощущения, Г. М. протянул руку и коснулся переключателя на коммутаторе.

– Эта штуковина была включена, – тихо проговорил он. – А теперь она выключена. Я снова ее включу. И знайте: все, что вы здесь скажете, будет услышано заинтересованными лицами в соседнем кабинете. Так что говорите четко и ясно. Готовы?

– Прошу вас! – воскликнула Моника. – Прежде чем вы продолжите, вам следует узнать одну вещь. Я могу сказать вам, в какой момент сигарета могла оказаться в этой шкатулке.

Впервые увидев Г. М., она сильно удивилась. Моника ожидала, что он будет выглядеть как угодно, но не так. Тем не менее в его внешности было что-то весьма примечательное.

Между тем ее заявление произвело на присутствующих эффект электрического разряда. Г. М. снова протянул руку к коммутатору, однако, обменявшись взглядами с Мастерсом, оставил все как есть. Зная, что ее слова слышны людям в соседнем помещении, Моника только укрепилась в своей решимости.

Она рассказала все в мельчайших подробностях, включая получение третьего анонимного письма и объяснения по этому поводу со стороны Тилли. Но прежде чем она завершила рассказ, Г. М. прервал ее. Взгляды, которыми он обменивался с Мастерсом, становились все заинтересованнее.

– Постойте-ка, – велел он, потирая подбородок. – Правильно ли я понял, что вы приобрели пачку с пятьюдесятью сигаретами в табачной лавке на станции Марлибон прямо перед тем, как сесть в поезд?

– Да.

Главный инспектор Мастерс присвистнул через сжатые зубы.

– И это, – заключил он, – исключает всякую возможность того, что отравленная сигарета была в числе тех пятидесяти. То есть, сэр, никто бы не стал запихивать отравленную сигарету в пачку на железнодорожной станции в надежде, что мисс Стэнтон будет проходить мимо и купит ее.

– Помолчи-ка, Мастерс, – сказал Г. М., кладя свои пухлые руки на колени и наклоняя вперед корпус. – Итак, вы положили пачку с пятьюдесятью сигаретами в сумочку?

– Да.

– И вы не выпускали эту сумочку из рук с того момента, как сунули в нее сигареты, и до того, как выложили их в красную кожаную шкатулку?

– Нет, не выпускала. – За это Моника могла поручиться. – Даже когда по возвращении я зашла в кабинет Тилли на пару минут, я держала сумочку при себе.

Г. М. обратился к ней с просительным выражением лица:

– А теперь, ради всего святого, напрягите память. До того как вы положили сигареты в кожаную шкатулку, она была пуста?

– Да.

– Вы уверены в этом? Там не могло заваляться какой-нибудь сигаретки?

– Я абсолютно уверена, что шкатулка была пуста. Я даже перевернула ее вверх дном, чтобы вытрясти из нее табачные крошки.

– И после того как вы высыпали сигареты в шкатулку, вы вообще не покидали своего кабинета?

– Ни разу.

Мастерс, покосившись на нее своими блекло-голубыми глазами, пожевал нижнюю губу.