Ну а теперь – убийство! полностью

– Похоже, – обратился он к Г. М., – наш преступник действует в открытую. Нервы у него крепкие. Он подбросил отравленную сигарету в шкатулку прямо на глазах у этой молодой леди. Теперь все должно быть просто… Мисс, кто находился в кабинете с того момента, как вы переложили сигареты в шкатулку, и до тех пор, пока мисс Парсонс не угостилась отравленной сигаретой?

Моника закрыла глаза:

– Так, там находилась сама Тилли, конечно…

– Кто еще? – вопросил Г. М.

– Еще Билл. Но он этого не делал. И вообще… – Она осеклась.

– Вообще – что?

– Пожалуйста, не обращайте внимания! Мы обсуждали личные вопросы. Мы…

Билл решительно подался вперед, дернул за переключатель, остановив передачу звука, и закончил предложение за Монику.

– Мы обнимались и целовались, – выдал он. – И в этом нет ничего предосудительного. Я просил ее выйти за меня замуж.

– Не просили!

– А если попрошу, выйдете?

– Да.

– Ну и прекрасно, – сказал Билл и снова передвинул переключатель.

Вообще-то, он ожидал, что Г. М. выйдет из себя от этой новости, но тот лишь с подозрением смотрел на Монику. Как бы то ни было, из всех изощренных форм пыток, что он мог замыслить для тех, кто слушал их разговор в соседнем кабинете, это внезапное отключение с последующим включением было, вероятно, самой действенной.

– Итак, – продолжил Г. М., – исключая этого молодого человека, кто еще там находился?

– Смотритель по фамилии О’Брайен. Но к столу он ни разу не подходил. Он все время сидел на кушетке.

– Ага. Продолжайте.

– В кабинет также заходили мисс Флёр, мистер Хэкетт и мистер Фиск.

– Вот оно как? То есть это мог сделать кто-то из них троих?

Вся сцена вновь разворачивалась перед глазами у Моники, будто в цветном кино; казалось, она может даже в любой момент остановить пленку, чтобы тщательнее рассмотреть детали. Вернулись лица. Вернулись голоса, и жесты, и интонации.

– Нет! – выпалила она.

– Что значит «нет»?

– Среди них был один человек, который точно не мог этого сделать.

– И кто же? – спросил Г. М., неспешно протянув руку к коммутатору, и отключил связь.

– Мистер Хэкетт. Я помню все его действия. Он подошел и встал передо мной… И все время находился не дальше чем в ярде от меня.

Г. М. вновь обменялся взглядами с главным инспектором.

– А двое других?

– Мисс Флёр пробыла в кабинете дольше. Она подходила к столу, и я помню, что она клала руку на шкатулку. – И тут Моника осознала всю абсурдность ситуации: она не засмеялась, а скорее хихикнула при мысли, что гламурная мисс Флёр может быть отравительницей. – Но я не видела, чтобы она открывала шкатулку, – добавила Моника.

– Так… А что насчет режиссера?

Моника пожала плечами:

– Он посидел на краю стола пару минут. Я не обратила внимания на то, что он делал, разве что заметила, как он вертел в руках нож для разрезания бумаги.

– К шкатулке он приближался?

– По крайней мере, он мог до нее дотянуться.

– Значит… – (раздался металлический лязг, когда Г. М. снова нажал на переключатель, чтобы возобновить передачу звука в смежный кабинет), – значит, этот человек мог с наибольшей вероятностью подбросить сигарету в шкатулку?

У Моники разболелась голова: резкое звяканье переключателя начало действовать ей на нервы.

– Я… я не знаю. Это кажется невероятным. Да и вообще, подозревать кого угодно кажется невероятным. Я не знаю.

– Больше никто в тот промежуток времени не входил в кабинет?

– Никто.

– И никто не мог бы в него тайком проскользнуть?

– О боже, нет!

– Ну а теперь касательно этих анонимок. Вы их сохранили?

– Да. Первых двух у меня с собой нет, а третья сейчас лежит в моем столе в Старом здании.

– Тилли Парсонс отрицала, что написала их. Так?

– Да.

– А вы думаете, что она их все-таки написала?

Переключатель снова звякнул.

– Я не знаю, – беспомощно ответила Моника. – Если Тилли их и написала, – она бросила взгляд на Билла, – думаю, что у нее были на то веские причины. Я не хочу, чтобы Тилли умерла. Вам нужно сделать все, чтобы она не умерла…

Тут в разговор вступил главный инспектор Мастерс. Пощипывая себя за нижнюю губу, он мерил шагами кабинет и в сомнении качал головой.

– Простите, сэр, – вмешался он, – но вы уверены, что ход ваших мыслей правильный? Я вот чисто интуитивно предположил бы, что случай с этой Парсонс тянет на самоубийство. Пусть мистер Картрайт расскажет вам, что она говорила и делала и как вела себя все это время. Нельзя ли допустить, что это она и положила отравленную сигарету в шкатулку, а потом передумала и взяла ее сама?

Г. М. пристально посмотрел на Монику.

– Продолжайте, – сказал он. – Доведите ваш рассказ до конца.

По мере того как Моника говорила при включенной связи между двумя кабинетами, Мастерса, очевидно, одолевали все более сильные сомнения, в то время как Г. М. выглядел все сосредоточеннее: попытки нащупать истину придавали его лицу выражение гнетущего беспокойства.

– Эти личные подробности, – пробормотал он. – Они очаровательны. Тоже… Но я хочу убедиться во всем сам. Скажите-ка: Фрэнсис Флёр и эти двое мужчин, Хэкетт и Фиск, находились в вашем кабинете вместе? Вы помните, в котором часу они ушли?

Моника на мгновение задумалась.