Наконец бабушка захлопнула справочник. Поставила на него пустую пятую чашку из-под чая.
Ура! У неё был план по спасению!
А в лесу тем временем, в заброшенной медвежьей берлоге, ждали выкупа.
Берлогу нашли случайно. Волк наступил на корень и провалился. Берлога, конечно, не квартира со всеми удобствами, но лучше в берлоге, чем под открытым небом.
Сутки прошли, вторые, а выкупа всё не было.
Вот и третьи настали.
Этим третьим утром Кузьма проснулся чуть свет. Всю ночь его мучили кошмары, снились Три поросёнка, Коза. Погибший за границей папа. Вдобавок ко всем его снам ещё и Волк храпел. Чего только Кузьма не делал! И дёргал его за ногу, и клал на грудь булыжник — ничего не помогало.
Лиса тоже не выспалась, хотя спала на свежем воздухе. Голову она высунула из берлоги наружу, остальное ночевало дома.
И совсем не спал Зайчик. Связанный по рукам и ногам, у холодной стенки. Ни повернуться, ни шевельнуться.
— Подъём! — крикнул Кузьма и выполз наружу.
Ночью были заморозки. Трава, кустики — всё в белом инее. Почти как зимой.
— Ну и мороз, — сказала Лиса. — Бррр! Терпеть не могу эту природу!
— А по мне, — сказал Волк, — хоть бы её вообще не было.
— А по мне, — сказал Кузьма, — лучше бы вас не было, друзья мои распрекрасные…
Он потянулся до хруста, выпрямился:
— Схожу к коряге… Авось деньжат подбросили.
— Сходи, сходи, — сказала Лиса. — Давно пора.
— Пора — не пора, а иди со двора! — пошутил Волк.
Кузьма не улыбнулся.
Он бежал рысью по твёрдой холодной тропинке и думал про свою волчью долю.
«Хорошо было раньше, — думал Кузьма. — Баба-Яга хоть и жадная, но справедливая. Всё делила поровну. То телёночка поймают. То за ягодой-малиной кто пойдёт да заблудится. Ох, этот Заяц! Если б не Заяц!»
И вдруг Кузьма остановился.
Прямо перед ним висели флажки. Красные. И справа, и слева. Флажки окружали его, казалось, они опоясывали весь лес.
Кузьма попробовал перешагнуть — не получается. Разбежался, чтоб перепрыгнуть, — страшно. Умом понимает — ерунда, это лишь тряпки красные. А поделать ничего не может.
«Ах вы распроклятые!»
И во весь дух Кузьма помчался обратно.
— Что случилось? — спросила Лиса.
— Флажки! — крикнул Кузьма.
— Какие флажки?
— Крррасные!
— И что? — спросила Лиса.
— Как что? Везде флажки! Со всех сторон!
— Но можно перешагнуть, — сказала Лиса.
— Или перепрыгнуть, — добавил Волк.
— Пробовал. Не получается!
— Вот они, герои, — сказала Лиса. — Хищники. Гроза телят и деревенских кур. А как до дела… Красных тряпок испугался.
— Кто испугался?! Я?!
— Ты, ты. Деревенщина.
Кузьма схватил её за шкирку:
— Это я деревенщина? Я тебе покажу деревенщину! Разводи костёр!
— Постой, братец. Не горячись, — попытался успокоить его Волк.
Но Кузьма никого сейчас не слышал.
Он нырнул в берлогу. И тут же вынырнул обратно, с острым ножом. Воткнул его с размаху в берёзовый ствол. Снова скрылся. Выволок из берлоги Зайца. Подтащил его к этой же берёзке, прислонил спиной.
— Здесь его освежуем! А костерок там, на пригорочке. Там посуше. Прикоптим маленько. А что не съедим — с собой. Дня на три хватит. Ночи холодные, не испортится. Как про всё думаете?
И Лиса и Волк не осмелились возразить. Уж больно страшен был в гневе Кузьма.
— Думаю, как ты, Кузьма, — сказал Волк.
— И я так думаю, — сказала Лиса. — Как все думают, так и я. Пойду дровишек насобираю. Сухих. Тут недалеко приметила. Сухие-сухие.
И пошла. Волк понял, куда она пошла. Она пошла от греха подальше. И правильно сделала.
— А ты, братец, — сказал Кузьма Волку, — снег растопи и мешок подготовь. Для мяса.
Кузьма подошёл к Зайчику, пощупал.
— Молоденький. Мясо у таких нежное. Печёночка сладкая. Не хуже куриной.
Он проглотил слюнки.
— Пойду облегчусь. Перед принятием пищи.
И пошёл в сторону молодого ельничка.
Волк посмотрел на Зайчика. Вид у него был жалкий.
«Вот сидит он сейчас, — подумал Волк, — живой. А через полчаса будет не Заяц, а заячья колбаса. Жуть».
— Волк, а Волк, — вдруг сказал Зайчик. — Вытри мне нос.
Волк посмотрел в сторону ельничка: не видит ли Кузьма? Оторвал низ рубахи.
— Сморкайся сюда. Сильней!
— Спасибо, Волк.
Зайчик совсем сник.
— Простудился?
— Ага.
— Пивка бы тебе, тёплого. С малиной.
— Я пива не пью.
— Напрасно. Пиво — от всех болезней! Пил бы пиво… Не сидел бы сейчас здесь. А то — капуста, морковка… Учебники разные. Вот и допрыгался.
— При чём здесь учебники?
— А при том. Строите из себя! И ты, и папочка твой, очкастый… Все вы. Зай-цы! Видеть вас не могу!
Зайчик промолчал.
— Прощай, Волк.
— Пока!
— Маме привет передай. И папе. Очень их жалко. Мама плакать будет. Ей нельзя. У неё сердце больное.
— Что ж она не лечится?
— Некогда. У неё малышей — три группы.
— Здоровье важней! — сказал Волк.
И замолчал. Понял, что сказал глупость.
— А лучше, — сказал Зайчик, — ничего не говори. Пусть думают, что я найдусь.
— Как же, найдёшься! Найдутся только твои рожки да ножки…
Волк снова представил жуткую картину.
— Знаешь что, Заяц…
— Что?
Волк взглянул в сторону ельничка. Выдернул из берёзы нож.
Зайчик вздрогнул.
— Не боись!
