Вы считаете, воспитатели детского сада умеют только вытирать носы своим подопечным, менять им мокрые штанишки и разнимать чумазых драчунов? Тогда вы знакомы не с теми воспитателями.На самом деле еще они лихо управляются с допотопными автомобилями, чудаковатыми профессорами, продажными политиками и прочими мелкими неурядицами.Джейн Престон, скромная правильная девушка, не лишенная чувства юмора, отправляется на ежегодную конференцию в Кейп-Мэй вместо своей кузины Молли, чтобы добыть для нее сенсацию. Джейн приходится стать «компаньонкой на неделю» для странного профессора Джона Романовски, который на самом деле оказывается не таким уж странным. Как выяснилось, у них практически одна цель — разоблачить сенатора Обри Харрисона. И всего лишь неделя, чтобы сделать это. А также выяснить, что настоящая любовь бывает не только в сказках.Остроумный и трогательный роман Кейси Майклз «Ну точно — это любовь» на русском языке.
— Ну пожалуйста, Джейни, душечка. Я в безвыходном положении. Кроме тебя, у меня никого нет, — лепетала Молли. Вслед за кузиной она вошла в небольшой кабинет, ручка на двери которого была пластиковой, чтобы дети не ушиблись.
— Нет, Молли. Нет, нет и еще раз нет, — твердо сказала Джейн Престон. — Даже если б я должна была. Или могла.
— Очень остроумно, Джейни. И будь так добра, перестань разговаривать, словно персонаж доктора Сюса[1]. Ты передо мной в долгу. И потом, твои слова лишь подтверждают: тебе нужно почаще куда-нибудь выбираться. Тебе просто позарез нужно развеяться!
«Ну да, кто бы говорил», — подумала Джейн Престон, поправляя прямые светло-каштановые волосы до плеч. Она села за свой аккуратный рабочий стол и устремила на кузину карие глаза, которые всегда считала такими невыразительными.
Еще сегодня утром она была счастлива. Ее собственный бизнес процветал, все счета оплачены, а на распродаже она отыскала себе новые кроссовки. Вся прошлогодняя одежда ей по-прежнему впору. Недавно она начала присматривать дом — ведь в двадцать семь лет пора уезжать от родителей и делать последний шаг к независимой жизни.
И тут — бац — откуда ни возьмись появляется Молли. Восхитительная Молли Эпплгейт, которая уже не раз врывалась в ее жизнь, напоминая обо всем, чего Джейн, наверное, так не хватало.
Определенно не хватало. Но она не собиралась признаваться в этом Молли.
— Я в долгу? — Джейн тут же очнулась от внезапного приступа жалости к себе. — Слушай, Молли, это просто низко. Хотя ты делаешь успехи. Сегодня тебе понадобилось целых пять минут, чтобы завести обычную песню. Но это не поможет, Молли. На этот раз и не надейся.
Неотразимая Молли Эпплгейт — ростом пять футов и семь дюймов, с небесно-голубыми глазищами и темно-медным водопадом густых блестящих волос — оперлась ладонями о стол и придвинулась ближе.
Джейн вздохнула при виде великолепной груди, приоткрывавшейся в глубоком разрезе блузки, и попыталась убедить себя, что ни капельки не завидует ни росту кузины, ни цвету ее волос, ни, самое главное, размеру лифчика — третьему. Ведь лифчик первого размера, с подкладками, тоже должен иметь право на зависть.
Молли широко улыбнулась, обнажив идеально белые зубы:
— Говоришь, низко? Держись, Джейни, я могу и ниже. Сюзанна Хендерсен — это имя ни о чем тебе не говорит? Я вот припоминаю, что ты мечтала избавиться от этой девицы, которая издевалась над твоими зубными скобами. И я помогла. Скажешь, нет?
Джейн взяла со стола резинку и порывисто завязала волосы в конский хвост:
— Между прочим, никто тебя не просил ставить ей фингал под глазом. И, кроме того, нас тогда обеих на три дня исключили из колледжа. Я не хочу об этом разговаривать.
— Правда? Не желаешь об этом разговаривать? Ну а что скажешь про ту ночь: я взяла на себя вину, когда твой папа застукал нас, забравшихся домой в три ночи с дорожным знаком под мышкой?
Откинувшись на спинку стула, Джейн скрестила руки на груди. Вызывающий ли у нее вид? Хорошо бы. Лучше бы даже грозный, хотя она сомневалась, что стоит изображать ярость. Это было бы уже перегибом.
— Ты сама мечтала стащить его, Молли. Ты и выволокла меня из дому посреди ночи.
Молли оттолкнулась от стола, сделала небольшой круг и снова положила на него ладони:
— Не цепляйся к мелочам, женщина. Я же прикрыла тебя, спасла твою несчастную задницу.
Она снова наклонилась ближе, и Джейн крепче уперлась ногами в пол, чтобы отодвинуться подальше. Но за спиной оказалась стена. Жаль, что нет под рукой темных очков, чтобы защититься от сияния улыбки и блеска сверкающих глаз. Потому что Джейн знала — ее кузина готова нанести смертельный удар в любой момент.
Молли не заставила себя ждать:
— А потом был Красавчик Билли. Помнишь его?
— Мне было пятнадцать. — Джейн почувствовала облегчение, снова придвинулась к столу и занялась несколькими бумагами. Интересно, ли она равнодушной? Если вызов и ярость не помогли, остается последнее оружие — безразличие. Молли все еще не добралась до Большой Любви. Слава богу. Но не стоит расслабляться. Это лишь вопрос времени. Молли знала, куда целиться, когда стрелять… и как ранить.
— Да, да, пятнадцать. И ты была нецелованной до Красавчика Билли. И кто организовал все это? А?
— От него несло, как от верблюда, который наелся фиг и квашеной капусты, — парировала Джейн. — Ну ладно, хватит. Я все равно не собираюсь тебе помогать.
— Ты просто не хочешь слышать о Шоне, о Большой Любви.
Джейн знала, что на Молли не стоит особо полагаться, но в одном уж точно можно быть уверенной: она никогда не забывала упомянуть о Большой Любови.
