И мы с ним вместе смотрим, как козлики продолжают водить хороводы вокруг нашей Машеньки. Я – стиснув зубы от желания взять всех щенков за шкварники и утопить в ближайшем ведре. А Богдан просто смотрит.
Да, зрелище залипательное…
– Что, у нас в офисе вся работа выполнена? – зловещим голосом произношу я.
Вспомнив, что я тут босс.
– А это… обедать… – лепечут дрочилы – Время уже…
– Всем работать! – рявкаю я.
И они испаряются. Вместе с Богданом.
Мы с Машей остаемся наедине.
Я оглядываюсь по сторонам. Чтобы не пялиться на то, что уже давно взрывает мне мозг и яйца.
Охренеть! Кабинет не узнать вообще. Чистота, красота, все блестит, как новенькое.Даже напрочь засохший фикус ожил. Что, кстати, нарушает законы физики и биологии. Вчера он был абсолютно мертвый!
– Роман Андреевич, – произносит Машенька. – Там, на столе, распечатки. Я сделала краткое резюме ваших вчерашних встреч.
– Серьезно? Как?
– По памяти, – она скромно опускает глазки.
Ага, конечно. Она вчера вообще не слушала наши обсуждения! Но я в общих чертах пересказал результаты встреч Кириллу. А тот, видимо, помог Машеньке…
– Спускайся уже! – приказываю я.
Потому что больше предъявить мне нечего.
Маша аккуратно спускается. Я держу стремянку. И не держу ее за ж… женственные изгибы. Хотя ладони дико чешутся.
Или это от того, что на них уже начинают расти волосы?
– Вкусные пирожки? – спрашиваю я.
Просто, чтобы отвлечься.
Маша уже на столе. Я подставляю стул и подаю руку. Она наступает своей босой ножкой… и я залипаю на ее пальчиках.
– Не знаю. Я не ела, – отвечает она.
– Чего так?
– Я на диете, забыли?
– А им ты не сказала? Чтобы перестали таскать тебе пирожки.
– Конечно, не сказала!
– Почему это?
– Мне мама всегда говорила: Маша, ты только сама себя не топи. Никогда не говори парням, что ты толстая. Особенно тому, кто тебе нравится. Он, может, вообще так не думает. Не внушай ему эту мысль! Если очень надо – поплачься подружкам.
Какая мудрая мама! Респект ей. Вот только…
– А почему ты мне рассказала о своих диетах?
– Ну так вы же не… парень.
Охренеть какое верное замечание!
– Я мужчина.
– И вы мне не нравитесь.
Серьезно?
– Так я тебе вместо подружки?
– Вы мой босс!
Логично, но…
– И как мужчина вы меня вообще не интересуете, – выдает эта дерзкая коза.
Чем ранит меня в самое сердечко. Больно, блин!
Так что я не выдерживаю:
– Вообще не интересую? А я помню, как ты стонала, когда кончила в моих руках…
Маша одновременно краснеет, смущенно опускает глаза, злобно раздувает ноздри и сердито топает ножкой.
– Ну зачем вы начинаете! – дуется она. – Я только все забыла…
– А я, к сожалению, амнезией не страдаю!
Хотя очень хотелось бы.
– Что, и альцгеймер еще не начался? – язвит Машенька.
– Прикинь, нет.
– Это была ошибка! – в запальчивости она почти кричит.
– Так, может, откроешь уже страшную тайну: кого вы ждали там, в кладовке?
Маша
Я сижу на столе. Так получилось. Я начала спускаться, Роман задал мне каверзный вопрос… и я просто села на попу. И зависла. От растерянности.
Что сказать?
Босс точно не одобрит личных отношений между подчиненными. Вон как смотрел на парней, которые пришли мне помочь. По его виду сразу ясно: шуры-муры на работе под запретом.
Бесит его, когда люди отвлекаются от трудового процесса.
С парнями, кстати, вышло забавно. Они приходили один за другим! И каждый раз, когда открывалась дверь, я надеялась, что это Богдан.
Но Роман Андреевич появился раньше.
И зачем он только вспомнил эту кладовку! Это… нечестно. Я только все забыла, закопала в дальнем уголке памяти. Я смотрю на него, как на начальника. А не как на мужчину, который лазил мне под юбку и сумел…
О… он невероятно умелый! Одними только касаниями пальцев довел меня до…
Так! Зачем я сейчас это вспоминаю? Это все босс виноват! Кто его за язык тянул?
Лично мой язык завязан узлом и я не собираюсь рассказывать боссу, что в кладовке мы поджидали Богдана. И что у меня с ним что-то есть. Обойдется!
Если бы Богдан узнал, чем мы с Романом Андреевичем занимались тогда в кладовке – он бы умер от ревности.
Мне нравится, когда он ревнует. Очень. Но та ситуация – точно перебор. Богдану не нужно знать, куда наш босс засовывал свои пальцы…
Которые сейчас лежат на моей коленке. А я смотрю на них и чувствую, что горло пересохло. Настолько, что я не могу говорить.
Мне жарко. То есть холодно. Блин, почему я дрожу?
– Так кого вы собирались кастрировать? – снова спрашивает босс.
А его пальцы рисуют огненные узоры на моем колене. Горячие дорожки мурашек бегут от его пальцев вверх. По бедрам. Прямо туда…
Он слегка надавливает указательным пальцем на коленку. Меня прошибает разрядом тока. У меня четкое ощущение, что он надавил на… И сейчас нежно и аккуратно ласкает…
Боже.
Это полное сумасшествие!
– Мы собирались… Мы хотели… Прекратите! – вскрикиваю я.
– Что?
Его палец замирает. Я шумно вдыхаю. Все это время я забывала дышать!
Я не могу сосредоточиться и придумать более или менее приемлемую версию… Он меня отвлекает! Снова.
– Это вас надо кастрировать! – вырывается у меня.
– Что?
А я внезапно вспоминаю новые подробности наших посиделок в кладовке.
Да, он залез ко мне в трусики.