Маша произносит это таким решительным тоном, что он идет за ней. Ну а что ему остается? Надо привести себя в порядок перед убийством Богдана. Он же солидный человек, не шпана какая-нибудь подзаборная.
– Простите… – снова повторяет Виктория.
Но на нее никто не обращает внимания.
Маша заводит батю к себе. Я пытаюсь войти за ними следом. Но она… просто захлопывает дверь перед моим носом!
Вот коза!
– Значит, ты и Богдан… – раздается рев из-за двери.
– Да! Я и Богдан! Мы вместе!
– Давно?
– Давно! Недавно. Неважно! Я всегда его любила. С детского сада.
Серьезно? А я почему не знал?
– А я думал, эта дурь у тебя прошла… Кошачий пёс! Что ты в нем нашла вообще? Он щенок! Пиздюк!
– Он хороший! Я его люблю!
– Да в нем кобелиная кровь Кота!
Что? Какого кота? И почему кобелиная? Это что, метафоры какие-то?
– Ну и что! – вопит Машенька.
– Он пока всех кошек в округе не перетрахает, не успокоится. А это еще лет десять. Как минимум!
Вроде, Павел успокаивается. Уже не орет. Просто у него очень громкий бас.
– Что, нормальных мужиков вокруг нет?
Вот!
У меня тот же вопрос! Маша, ты же звезда и секс-бомба. Можешь заполучить любого. Меня, например. Почему этот тощий наглый пиздюк?
А еще целовалась со мной… Коза! Богдана она любит…
Или врет? Меня отмазывает?
Так… а что это за звуки? Они там мебель двигают, или…
Я не совсем понимаю, насколько неадекватен Машин батя и чего от него ожидать.
Поэтому врываюсь.
– Чего тебе?
Ух ты блин. Пашка Кабан снял пиджак и рубашку. И немного подвинул стол, чтобы протиснуться и повесить пиджак на кресло. С голым торсом он выглядит еще более угрожающе, чем в одежде. Весь в татухах… Да на нем свободного места нет! Кругом разинутые зубастые пасти и драконьи бошки.
А он в отличной форме, кстати. Тем более, для своих пятидесяти. Походу, в зал ходит регулярно. Бицуха раскачанная, трицепс зачетный, широчайшие достойны уважения… Правда, брюхо все же выпирает. Видно, как и Маша, любит пельмешки с хинкалями.
– Я тут побуду, – говорю спокойно.
– Это еще зачем?
– На всякий случай.
– Выйди вон! – рычит он.
– Это моя компания. И мой кабинет. И моя сотрудница. Мне не нравится, как вы с ней обращаетесь.
– Ты что, Рома, бессмертный?
Кабан надвигается на меня. Я и не думаю отступать. У меня тоже трицепсы и широчайшие.
– Типа того, – отвечаю спокойно.
– Я сам разберусь, как мне общаться со своей дочерью!
– И я сама разберусь! – влезает Маша. – Мне ваша помощь не нужна.
– Слышал?
– Выйди! – орут они на меня.
Оба. Хором.
Капец…
Я выхожу. Но все равно стою у двери. Для подстраховки.
– Я взрослая! – вопит за дверью Машенька.
– Ты моя дочь!
– Вот именно! Я твоя дочь. Ты меня вырастил и всему научил. И я сама разберусь со своей личной жизнью. Не смей вмешиваться!
– Пока ты живешь под моей крышей…
– Могу съехать прямо сегодня, – произносит Маша.
Сильный ход! Прямо в сердечко папе ножичек воткнула.
– Что, мля?
– Я работаю. У меня неплохая зарплата. Съеду от вас и сниму жилье. Вместе с Богданом снимем…
– Маша! – рычит ее отец.
И столько в этом рыке боли… Кабан явно не готов отпустить свою кровиночку. Отдать ее какому-то там кошачьему псу Богдану.
– Я самостоятельная взрослая женщина! Разберусь, сказала. И к Богдану не лезь!
– Да я этого щенка…
– Тронешь его – сегодня же сниму квартиру.
Дверь распахивается. Из нее вылетает Пашка Кабан. В пиджаке на голое тело. Смотрится это жутковато-то. Потому что у него на груди страшная драконья морда.
Подозреваю, все мои сотрудники, которых он сейчас встретит по пути, обделаются.
А мы с Машей просто смотрим ему вслед…
– Богдану писец, – говорю я.
– Да ничего он не сделает, – спокойно произносит Машенька. – Я его запугала.
Богдан
Как-то на душе не спокойно. С того момента, как Маша убежала. К отцу? Или куда? Ничего не сказала. И на сообщения теперь не отвечает. Коза!
Я доел обед и пошел работать. Через полчасика решил сходить к кулеру попить водички.
Беру стакан, наклоняюсь, чтобы набрать в него воды… И вдруг вижу боковым зрением – Машин батя. Дядя Паша. Или Пашка Кабан, как его зовут в байкерской тусовке.
И сейчас он максимально похож на грозного дикого кабаняру…
Я бросаю стакан, поворачиваюсь к нему спиной и резко стартую с места. Сам не знаю, почему. Видимо, просто сработал инстинкт самосохранения.
Когда на тебя несётся злой голодный кабан, надо валить. Даже если ты не сделал ничего плохого.
А я сделал! И уже давно подсыкаю, когда дядя Паша оказывается где-нибудь поблизости.
– Стоять! – орет он.
У меня внутри все печёнки сжимаются в тугой узел. Сходил, блин, водички попить…
Я, естественно, не останавливаюсь. Он шумно дышит сзади.
– Ты реально надеешься свалить от меня? Эй, я знаю, где ты живешь!
Он ржет.
Я притормаживаю. Он хватает меня за футболку.
– Че убегаешь?
– Вы догоняете, я убегаю, – пожимаю плечами. – Рефлекс.
– Хорошие у тебя рефлексы.
Он задумчиво окидывает меня взглядом.
Сильнее сжимает футболку, притягивая меня к себе.
Зря я остановился…
– Ты и моя дочь! – рявкает он.
Я отрицательно мотаю головой. Но по его глазам вижу, что он все знает. И лучше не врать. Поэтому киваю.
– Да.
– Ну ты, сучонок… Хер тебе оторвать или башку свернуть?