А сам уже оборачиваю бедра слетевшим полотенцем. Потому что понимаю – нет. Это точно – нет.
Ничего не будет.
Маша не в адеквате. В ней сто пятьдесят коньяка, примерно столько же невыплаканных слез, и – пара литров дури. Которую я так и не смог выбить.
Мля. Вернуть на место полотенце не получается. Максимум, что я могу сделать – повесить его на член, как на перекладину для сушки.
Пока Маша мучается от неведомого раскаяния, я достаю из шкафа шорты и надеваю их
– Рома… – снова начинает она.
Ну вот. Мы перешли на “ты”. Хоть какой-то прогресс.
– Да, моя козочка.
На этой фразе она убирает руки от лица, резко распахивает глаза и выпаливает:
– Я сказала Богдану, что выхожу замуж.
– За кого?
– За тебя.
Капец…
– Прости!– лепечет она.
– А с чего такие крайние меры?
– Да потому что он… Он… козел и кобель!
Ясно.
Он – кобель. А я кто?
Лох педальный?
Глаза у Маши теперь открыты. И до нее, похоже, внезапно доходит вся пикантность ситуации. Она пытается прикрыть грудь руками. Растерянно улыбается, потому что сама понимает тщетность этих попыток.
– Я такая дура… – шепчет она.
Не могу не согласиться.
Я протягиваю ей свой гостиничный халат. Помогаю встать и завернуться в него.
Она теперь слишком близко!
А я все еще пытаюсь собрать остатки воли и разума…
Маша поднимает на меня свои огромные глаза, наполненные слезами. Утыкается мне в грудь и всхлипывает. Я глажу ее по голове.
Да, она малолетняя дурочка. Богданчик – это просто детская ветрянка, которой нужно переболеть. Нет там никакой любви.
Но больно ей сейчас по-настоящему. Я это понимаю. Кто не страдал от несчастной любви в девятнадцать лет?
– Это пройдет, – говорю я.
– Когда?
– Завтра.
Она всхлипывает сильнее. Прижимается ко мне мокрой щекой.
– Ну всё, – говорю я.
– Что – все?
– Иди.
– Куда?
– В свой номер.
– Ладно… – растерянно шепчет она.
Нахер!
Я ей не подружка. И сила воли у меня на исходе.
Поэтому я открываю дверь и практически выгоняю растерянную Машу. Потом, правда, догоняю. Потому что ключ она забыла. Вместе со всей одеждой.
Я помогаю ей открыть дверь, заталкиваю ее в номер.
Иду к себе.
Вопрос дрочить или не дрочить больше не стоит. Стоит хер. Просто на разрыв.
Захожу в ванную. Сжимаю его в руке. Пара движений. Сиськи Моники перед глазами.
Я выстреливаю в потолок…
Маша
Боже, как стыдно!
Наверное, я никогда в жизни так не умирала от стыда и неловкости. Даже после той злосчастной кладовки. Тогда я хотя бы не раздевалась и не предлагала себя!
И не просила на мне жениться.
Какое позорище…
Что это было вообще? Коньяк? Нет. Мое безумие началось раньше. Коньяк его только подстегнул. Все дело в Богдане! Мне было так больно… Так хотелось отомстить… Что я совсем потеряла адекватность.
Я лежу в кровати. В своем гостиничном номере. И постепенно вспоминаю все больше подробностей вчерашнего вечера.
Лучше бы я ударилась головой и у меня отшибло память! Это невыносимо… Стыд накатывает на меня волнами. Чувствую, как у меня пылают уши и щеки. И, немножко, – попа…
Он шлепал меня, а я лежала голая на его кровати!
Как я теперь встречусь с Романом? Как посмотрю ему в глаза? Да я умру на месте!
О! Я знаю, что нужно сделать!
Надо собрать чемодан. И уехать. Быстро и незаметно.
Улететь домой, там уволиться в отделе кадров, пока Романа нет. И больше никогда с ним не встречаться!
Ага, и еще переехать. Как можно дальше. Переселиться в Антарктиду. К пингвинам. Там мы точно никогда случайно не встретимся…
Я вскакиваю и начинаю бросать вещи в чемодан. Потом вспоминаю, что надо умыться и иду в ванную. Чищу зубы, быстро принимаю душ.
Выхожу – и вижу сообщение в телефоне.
“Через пятнадцать минут встречаемся на завтраке”, – пишет мой босс.
Через пятнадцать минут меня уже здесь не будет! Сейчас, только косметичку в чемодан положу и переоденусь.
Все. Я готова к бегству. Вызываю такси в аэропорт.
Билет, я конечно, не успела купить. Куплю на месте. На любой рейс. Главное – быстрее выбраться из гостиницы.
Пятнадцать минут прошло, Роман сейчас на завтраке в ресторане наверху, а я как раз быстренько спущусь и уеду.
Открываю дверь. Собираюсь осторожно высунуться и проветить обстановку в коридоре. И – втыкаюсь головой в грудь Романа.
– Ой!
Он что, за дверью стоял?
Я не… Я не могу поднять голову и посмотреть ему в глаза! Пытаюсь захлопнуть дверь. Но он держит ее ногой.
А меня берет за подбородок.
Я не сопротивляюсь. Он такой уверенный и властный, что ему невозможно не подчиниться.
– Маш, ты чего?
Внимательно смотрит мне в глаза.
– Я… Я…
– Уезжаешь?
Я лишь молча киваю.
Его взгляд прожигает мою сетчатку. Щеки пылают. Уши горят.
Он такой спокойный… А я плавлюсь от стыда и раскаяния.
Босс вынимает из моей руки ручку чемодана. Толкает его в номер. Захлопывает дверь. А меня берет за руку и ведет за собой.
– Роман… Андреевич!
– Мы же вчера перешли на “ты”.
Все, что было вчера, осталось там. Давайте не будем это вспоминать. Пожалуйста!
– Я хочу домой, – лепечу я.
– К маме? – усмехается босс.
Да, к маме! И к папе. Но им я не могу рассказать о том, что было…
Самое странное – мне и не хочется никому рассказывать. Даже подругам. Я не пишу в чат и не прошу их совета, как было с Богданом.