Я был разгромлен, это была её победа, ведь я никогда не переступал границы, которые сам же установил. Назвать студента не по фамилии, уже было верхом.
– Боюсь, что я пришёл неподготовленным, – усмехнулся, наблюдая за её превосходной реакцией. На это можно было смотреть вечно. – Чего ты так удивляешься шутке?
– О, вы хотя бы предупреждайте о шутках, а то я не знаю, где следует смеяться, а где стоит просто мило кивнуть, – облегчённо выдохнула она.
Ох заразка такая! Она продолжала меня провоцировать. Но с какой целью?
– Ну, я просто не могла представить, как вы, столь хорошо знающий предмет, могли прийти неподготовленным, – нашлась она.
– Я был не подготовлен к твоему сногсшибательному виду, – коротко кивнул, сделав ещё один небольшой комплимент. – Да и к тому же, зачем продолжать врать себе и тебе. Ты прекрасно знаешь предмет. И тему, которую я хотел послушать от тебя сегодня, ты знаешь особенно хорошо.
– Неужели? – кажется, Зайцева совершенно не оценила то, как я старательно пытался излить ей душу.
– Не перебивай, – раздражённо бросил. Эта зазнайка начинала невыносимо бесить. Тогда почему я возвращался мыслями к её губам и жаждал попробовать их на вкус? – Ты и сама прекрасно знаешь, что я занизил тебе оценку только потому, что ты заявилась на лабораторную с другой группой.
– О, вы это признали. Похвально, – Ирина элегантно уселась на скамейку, вальяжно тряхнув плащом, словно это было роскошное бальное платье.
– Зайцева! – угрюмо буркнул, присев рядом. Наши тела оказались непозволительно близко. – Как ты не понимаешь, что ты отличница! Для знаний так же важна дисциплина. Иначе… можно погрязнуть в стране удовольствий, развлечений и… разврата.
Между нами возникла неловкая пауза. Девушка хмурилась, напряжённо глядя на меня. Я же сел к ней полубоком, невольно разглядывая её симпатичное лицо. Она была напряжена, а я так и завис с мыслью, стоит ли её поцеловать, или нет. Хочет она этого, или нет?
Потянулся к её лицу, радуясь тому, что она не отпрянула, не отпрыгнула с визгом, что я творю. Она лишь смотрела на меня глубоко распахнутыми глазами, пытаясь понять, что я задумал.
Минуты превратились в вечность, и я настойчиво и медленно приближался к её губам, своими…
Ирина
Наши переругивания резко превратились в одно нелепое и неловкое молчание. Владислав Павлович тянулся ко мне за поцелуем, а я застыла и не могла решить, хочу ли я этого, или нет.
Время словно остановилось, словно пошло медленнее и теперь издевалось надо мной.
Его лицо без бороды выглядело куда лучше, куда симпатичнее и куда милее, но я как представляла, что его губы сейчас найдут мои, так меня накрывал рвотный позыв. Неужели таким мне запомнится первый поцелуй?
Неужели, я сейчас сделаю то, ради чего Катя затеяла спор? Поцелуюсь с этим гадом, а затем выпру его из университета?!
Поскорее бы мои мучения закончились. Может, податься вперёд, а затем забыть всё это, как страшный сон?!
Владислав
На полпути я замедлился. Вдруг вспомнил, насколько эта студентка мне неприятна. Сколько крови из-за неё деканат выпил у меня. Сколько крови выпила она самостоятельно.
И ни один эротический сон так просто и так быстро не изменит моё к ней отношение.
Тогда зачем я должен был её поцеловать? Ради спора? Наверняка, она, как и большинство студенточек, будет рада встречаться с преподавателем ради хороших оценок. Почему бы и нет?
Мысленно поморщился. Меня начинало передёргивать даже от мысли возможного поцелуя.
Ирина
Нет, это невыносимо! Всё выглядит, как в замедленной съёмке! Слоу-мошин, честное слово!
Может, ускорить, по-быстрому чмокнуть его и в страхе убежать? Сбежать от последствий принятого решения.
В кусты.
Чтобы вырвало.
Нелепо дёрнулась, желая приблизиться, но тут очки, всё это время идеально сидевшие у меня на носу, эпично съехали и задели нос преподавателя. Тот неловко дёрнулся и отодвинулся.
Фух. Кажется, меня только что пронесло. Кажется, очки спасли меня от глупой ошибки. Похоже, наш первый поцелуй откладывается на неопределённый срок, скажем на «никогда». Ну, и отлично!
– Ох, простите Владислав Павлович! – деловито поправила очки, отсев на полметра. – Они периодически сползают.
– А почему ты не носишь линзы? – усмехнулся мужчина.
Его непроницаемое лицо не выражало ни одну эмоцию. Он злился, что поцелуй не удался? Расстроился? Негодовал? Или обрадовался? Судя по тому, что он сам ко мне тянулся…
– Я боюсь, что они не подойдут к моим глазам. У моей мамы тоже очень плохое зрение, но полная непереносимость линз, – честно призналась, слегка поморщившись, что пришлось вспомнить родительницу.
– Ну, мамин опыт не обязателен будет такой же, как твой. Я бы советовал попробовать линзы. Я, например, как раз их и ношу.
Удивлённо вскинула брови. Мы неожиданно нашли общую тему для разговора. Отбросив наши разногласия и перебранки, мы и с придыханием обсуждали всё, что было связано с плохим зрением. Мы гуляли по парку, размышляя на тему, что лучше очки или линзы. Обсудили и то, насколько опасной может быть коррекция зрения. Приводили друг другу сотни аргументов за и против.
