Наконец, добравшись до сотового, Алиса ахнула от радости.
– Алло! – ее голос дрожал, выдавая ее волнение.
– Привет!
Его голос! Эта магия звуков, тонов и тембров, одновременно бархатистая и немного колючая. Магия, которая заставляет бабочек в ее животе раскрывать широко свои крылья и порхать, порхать… Бесконечно порхать.
– Привет!
– Я думал, что уже не дозвонюсь! Почему ты так долго не отвечала?
– Я не могла найти телефон в сумке. Ну ты же знаешь, что такое дамская сумочка. Огромный мешок и с кучей полезного и бесполезного хлама.
– Понятно.
– Угу.
– Ты уже дома?
– Практически. Еще в электричке, но через несколько минут уже моя станция.
– Понятно.
– Угу.
– Все хорошо? Как себя чувствуешь?
– Устала немного. А еще у нас очень жарко. На улице просто крематорий.
– Везет вам. У нас утром был мокрый снег с дождем.
– Что? Снег? – Алиса от удивления округлила глаза.
– Да. А все потому, что даже небо взбунтовалось против твоего отъезда.
На глаза Алисы навернулись крупные слезы. Утихшая было тоска с новой силой начала точить струны ее души. Она ощутила резкую, физически ощутимую боль в груди и невольно охнула.
– Что это за всхлипы я слышу? Ты плачешь?
– Прости, не могу сдержаться. Я разбита. Представь себе стакан, который упал и разбился. А ты пытаешься его склеить. И вроде бы нашел все осколочки и, словно пазлы, подогнал все тютелька в тютельку, и даже склеил. Разве станет теперь этот стакан таким, как прежде? Нет, по всему периметру его будут разрывать тонкие нити трещин. Так же и я сейчас. Пытаюсь себя склеить, но это лишь мишура, внешняя сторона дела. Внутри же все мое существо пронзают многочисленные трещины, – Алиса выдохнула, не ожидая от себя такого монолога.
– Твой стакан никто не разбивал. Он все еще целый. Я люблю тебя, и все будет хорошо! Слышишь?
«Слышит ли она?»– Алиса была готова слушать это непрестанно, словно заезженную пластинку, словно мантры. Записать на диск и прокручивать запись круглые сутки.
– Слышу. И я люблю тебя.
– Вот и отлично, – Алиса услышала его улыбку. Именно услышала. Оказалось, что радиоволны передают не только звуки, но и эмоции. Жаль только, что они пока не могли транслировать прикосновения. Ей жутко захотелось прижаться к его могучей и горячей мужской груди. – Целую тебя. Созвонимся еще.
– И я тебя!
– Пока.
– Пока.
Она положила трубку. За окном уже смеркалось. На медленно приближающемся перроне она увидела знакомую фигуру отца. Алиса с нежностью посмотрела на уже погасший экран телефона и радостно помахала отцу рукой.
«Надо бы купить большой календарь, чтобы зачеркивать дни, оставшиеся до встречи», – эта мысль подняла ей настроение. Подхватив свои сумки, Алиса поспешила покинуть электричку. За прошедшие сутки стук колес порядком ей надоел, и она радовалась, что земля больше не будет уплывать из-под ног.
«Дома», – она ступила на перрон и, распахнув объятия, крепко обняла отца.
«Созвонимся еще» – это когда? Как скоро? Прошла уже неделя, как Алиса была дома. А он так больше и не звонил. Ее голова опухла от бессонных ночей, а телефон стал частью ее тела, продолжением ладони. Она не расставалась с ним даже на минуту. Но он предательски молчал.
Молчал уже неделю. Ему было все равно. Бездушная пластмассовая коробка никак не выражала свое отношение к происходящему. А вот Алиса злилась. Ее распирало от злости. И она не знала, как прекратить этот кошмар. Спасительная мысль пришла в голову как раз в тот момент, когда она уже была готова бросить телефон в стену после очередного «не его» звонка.
Она ловко набрала номер, который знала наизусть. Длинные гудки заставили ее вспомнить о том, что такое мурашки.
– Алло.
– Пап, привет! А ты где? Мы тебя заждались! – Алиса густо покраснела, прекрасно зная, что звонит совершенно не отцу и откровенно врет. Хорошо, что ее алых щек не было видно на расстоянии.
– С каких это пор я стал твоим папой? – в трубке раздался его звонкий заразительный смех, от которого у нее задрожали колени. – Ну, насмешила!
– Рома, это ты? О Боже! – Алиса, как могла, голосом изобразила крайнее удивление. – Как я к тебе попала? Я звонила отцу. Наверное, промахнулась с последним набранным номером из списка, – откровенное и очевидное вранье, но назад пути уже не было.
– Очень даже хорошо, что промахнулась! Я так рад тебя слышать!
– Правда?
– Конечно, правда.
– Почему ты не звонил? – с языка сорвался вопрос, который свел на нет все ее усилия по конспирации. Не выдержав даже театральной паузы, она выдала свои переживания и волнения.
