– Пожалуйста, скажи Кире, что я уехала, – Алиса открыла дверь такси и села в машину, моментально захлопнув дверь перед лицом удивленного Сергея.
– Я хотел проводить тебя, – он растеряно смотрел в окно автомобиля. – Вдруг тебе станет плохо по дороге.
– Я справлюсь! – послав ему через стекло воздушный поцелуй, девушка похлопала по спинке сиденья водителя, подав ему сигнал к движению.
Машина сердито заворчала и медленно тронулась с места, оставив разочарованного поклонника с его мыслями.
Оставшись, наконец, наедине с собой, Алиса полезла в сумку, чтобы посмотреть, который час. Достав телефон, она только теперь вспомнила, что все это время он был отключен.
Включив телефон, она вздрогнула, так как он мгновенно стал жужжать, сообщая о непринятых вызовах и сообщениях. Семь раз звонила мама, сообщение от сестры и три пропущенных вызова от него. У нее перехватило дыхание. Посмотрев время звонка, Алиса от разочарования закрыла рот ладонью. Он звонил ей спустя всего лишь пять минут после того, как она отключила телефон. Потом через 15 минут, и последний раз 20 минут назад.
– О Боже… – Алиса закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья. – Что же я наделала…
Ее совесть рвала на куски ее душу, разрывая на мелкие кусочки каждый ее сантиметр.
Набрав его номер, Алиса вдруг опомнилась – на дворе была глубокая ночь – но поздно.
– Я слушаю, – его заспанный голос вызвал в ней бесконечную волну нежности, которая пробирала до дрожи в коленях.
– Привет, спишь? – она говорила тихо, как мышка, ощущая за спиной груз своей совести.
– Ну, как бы да. Третий час уже, – хрипота, звучавшая в его голосе и свидетельствующая о том, что он действительно спит, приятным эхом разливалась по ее сознанию.
– Прости, пожалуйста, я только сейчас увидела твои звонки.
– Ясно.
– Ты не хочешь спросить, почему я так поздно тебе звоню? – ее голос дрогнул, услышав в его голосе звенящие нотки.
– А у тебя есть объяснение, после которого я все еще буду хотеть тебя слышать?
– Думаю, да, – она судорожно начала сочинять правдоподобную историю.
– Ну, давай я послушаю.
– Я была у крестной, она у меня педагог. Мы отмечали первое сентября, и честно тебе скажу, что мы напились, – Алиса сморщила лоб, поражаясь самой себе. – И телефон мой искупался в туалете, я его феном сушила. А сейчас еду домой в такси.
– Кого ты хочешь обмануть?
– Ты мне не веришь? Хочешь, я дам тебе мобильник моей крестной и ты поговоришь с ней? – Алиса блефовала, но у нее не было выбора. В разговоре повисла пауза, которая, как ей казалось, сильно затянулась.
– Ты здесь? Веришь мне?
– Никогда больше так не делай. И если собираешься куда-то, то лучше предупреди меня об этом. Даже если ты идешь в клуб с подругой – я не против, но я должен знать! – его голос стал звонким, не терпящим возражений. Но главным во всем этом было то, что он поверил.
– Прости, пожалуйста. Я не думала, что засижусь так поздно.
– Хорошо. А теперь мне нужно спать. Завтра рано на работу.
– Спокойной ночи, я люблю тебя.
– Спокойной. И я тебя.
Алиса положила трубку и расслаблено выдохнула.
Совесть царапала ее существо, словно взбесившаяся кошка, щеки пылали от пережитого волнения. На душе было гадко. Заметив в зеркале заднего вида пронзительные глаза водителя, который смотрел на нее с нескрываемой насмешкой, она смутилась еще больше, отвернувшись к окну и уже более не поворачивая головы до самого дома.
«Это последний раз, когда она пошатнула мою веру», – подумала про себя Алиса, выходя из машины.
Поднявшись в квартиру, она первым делом подошла к календарю на стене и медленно, старательно выводя линии, перечеркнула еще один день.
Календарь на стене был исчеркан красными крестиками вдоль и поперек. Шли дни и недели. Точнее, они тянулись, словно расплавленная карамель, на сладкий аромат которой слетались бесконечные мухи. Одной из таких назойливых мух продолжал оставаться Сергей. Комната была завалена свежими и уже засохшими букетами, избавляться от которых не было времени. Алиса не отвечала на его звонки и проходила мимо, увидев в институте. Весь этот гербарий ей привозил либо курьер, либо Кира, не оставлявшая попыток свести ее с ним.
Она лежала на своем уютном диване в окружении бесчисленных тетрадей и книг. От предстоящей сессии кругом шла голова. Сосредоточиться было совершенно невозможно. Он не звонил уже неделю. Забыв даже поздравить ее с Днем рождения. Она не звонила тоже. Гордость настоятельно требовала возвести, наконец, на пьедестал чувство собственного достоинства и дать мужчине свободу самому решать, что делать. Но голос разума с каждым прожитым днем звучал все тише и робче, заглушаемый голосом тоски в сердце.
За окном огромными хлопьями падал декабрьский снег, который в свете фонаря казался похожим на вату, созревшую на огромном хлопковом поле где-то там вверху и рассыпавшуюся из корзины усталого сборщика.
Крупные снежинки приземлялись на окно и через некоторое время таяли, стекая по стеклу большими холодными каплями воды.
Завороженная этой картиной девушка вздрогнула, услышав телефонный звонок.
