Еще толком не выйдя из дремы, Изегер силился понять, что происходит, почему девочка с монетами вместо глаз извивается на полу и, крича, рвет на себе волосы, почему наследник князя сидит на своем кузене и бьет его наотмашь, разбрызгивая вокруг кровь, и почему стражники не пытаются оттащить его от изувеченного тела.
- Все, Лелль, хватит! - Изегер навалился сзади, обхватывая руками побелевшего от ненависти наследника, не давая ему нанести новый удар, который мог стать последним. - Он уже без сознания!
Унесли едва дышащего кузена, исчезла кричащая девочка, и лишь, бубен, лежащий в крови, напоминал, что в шатре произошло нечто страшное, переставшее вдруг быть развлечением, которого так жаждали эльфы.
- Пусти! - дернулся Лелль.
- Нет, только когда успокоишься.
Дыхание наследника было частым, хриплым, тело напоминало готовящуюся разжаться пружину.
- Ты не понимаешь! - прокричал он. - Тай был мне другом! А сам... Сам готовился убить меня и отца. Чего ему не хватало? Второй во всем после меня!
- Второй. Ты сам ответил на свой вопрос.
Лежали молча, тесно, как близнецы в утробе матери, прижатые друг к другу.
Потихоньку дыхание эльфа выровнялось, напряженные мышцы расслабились.
- Все, пусти. Я не побегу добивать его. Пусть отец решает.
- Вот и правильно, - Изегер расцепил руки. По ним побежали болезненные мурашки, возвращая нормальный кровоток.
- Ха! - садясь, грустно улыбнулся Лелль. - А я всего лишь хотел узнать, кого из нас выберет красавица Селиль. Гадал, отправится ли она с нами на охоту в Водный мир.
- И что увидел? - Изегер распустил растрепавшиеся волосы, зажав между зубами ремешок, отчего вопрос прозвучал невнятно.
- Что увидел? Хаос, дворец горит. А Тай, - лицо эльфа презрительно скривилось, - сидит на троне, а под ногой голова моего отца... Отрубленная. Я подыхаю рядом.
- Веришь в видения вуфян?
- Конечно, - без сомнения ответил Лелль. - Они богам в душу заглядывают. Ни разу не ошиблись. А ты разве нет?
Изегер неопределенно пожал плечами. Поднялся сам, протянул руку наследнику.
- А я не верю. Все ерунда. Как-то спросил, почему урийцы лезут в мой замок, так ничего вразумительного не получил.
- Совсем ничего?
- Ну, если не считать видение голого степняка, лежащего лицом вниз.
- Мертвого?
- А кто его знает? Задница одна в глаза бросилась. И все.
За шатром их ждала охрана. Ни вуфян, ни повозок. Тишина. Лишь ветер хлопал полотнищами шатра, да слепой лодочник скрипел уключинами, везя кого-то на остров фей.
- Что теперь будишь с Таем делать?
- Обыск, всех домашних под арест. И быстрая казнь. Чтобы видение не сбылось.
- Думаешь, при обыске найдете что-нибудь?
- Даже если не найдем, - Лелль, садясь на лошадь, посмотрел на сбитые в кровь кулаки и заляпанную одежду. Изегер был не в лучшем виде. - Переодеться бы надо. Поехали к моей сестре? Здесь недалеко. Искупаемся. Да не смотри ты так! Если Раттар появится, тебя сразу известят.
Лелль кивнул головой, и от отряда отделился воин, направивший скакуна в сторону заставы.
Уже ближе к вечеру, когда Изегер в компании наследника возвращался в поселок, где с наступлением сумерек начиналась иная, не менее бурная жизнь, к ним подбежал мальчишка.
- Там, это... - он шмыгнул носом. - Отряд Раттара... Велено сказать...
- Спокойно! - наследник удержал лорда Ханнора за плечо. - Едем вместе. Я отвлеку Раттара, и ты спокойно поговоришь с ней.
Изегер сощурил глаза. Он никому не рассказывал, по какой причине караулит сына вождя.
- Тут и глупцу понятно, почему тебе вдруг понадобился Раттар. У него в клане уже год как новенькая появилась. Твоя бывшая, что ли? Ваши частенько своих сбежавших родственниц здесь подкарауливают.
- Жена.
Эльф тряхнул головой, тяжелая коса ударила по спине.
- А ведь не отдадут, если она сама не захочет вернуться.
- Значит, сделаю, чтобы захотела, - Изегер уже заметил Джулию. Костяшки пальцев, удерживающие поводья, побелели.
- Ну-ну...
- Как ты? - Изегер старался, чтобы его голос не дрожал.
- Я счастлива, - ответила Джулия.
Ее слова резанули слух.
«Надо было захватить с собой Михайку», - с досадой подумал Изегер. Мальчишка напомнил бы ей, что и в замке были счастливые дни. Взять хотя бы тот вечер, когда они пекли картошку. Джулия тогда смеялась и пихала плечом сидящего рядом сына прачки. Ей было тепло и спокойно.
- Хорошо, - кивнул Изегер и прикрыл глаза, чтобы она не заметила во взгляде ревнивого блеска. Степь изменила Джулию. Девчонка стала уверенной и гордой. Настоящая степнячка.
Болезненный укол совести заставил сжать зубы. «Иди и убейся? Идиот. Слепец. Сейчас самому впору убиться».
Впервые за все время Изегер усомнился, что сможет вернуть «жену». Предоставь судьба выбор, разве Джулия захотела бы оказаться в стенах негостеприимного замка? Только сейчас лорд понял, почему в пророчестве шаманки говорится о черном замке, хотя тот построен из серого гранита: если в стенах дома тебе холодно и одиноко, ты никогда не будешь думать о нем, как о светлом и уютном. Вот и для Юли замок был скорее черным, чем серым. И для урийцев он тоже черный.
