В дверях появилась Тиль Грасси. С подозрением посмотрела на растрепанную Юльку, перевела взгляд на валяющийся на полу подсвечник. Нахмурила брови, увидев зажатое в руке «внучки» копье.
- Ты мне своим занудством девку не порть, - Картора оборвала готовые слететь с языка снохи упреки и кряхтя направилась к двери.
- Мама, переодеться надо. Храмник ждет, - напомнила Тиль Грасси. Тут же на Тенях появились черные балахоны. Клюка Карторы вытянулась в длинный посох, а в руках Тиль блеснула металлом самая настоящая коса.
Юльку передернуло. Уж больно они обе походили на Смерть.
На крепостных стенах тяжело волновались намокшие под дождем траурные флаги. Народ в темных одеждах стягивался к зданию, на шпиле которого дрожал под порывами ветра символ небесной пары. Юля уже видела такой в подвале на сбруе спящего коня: месяц своими острыми рогами обнимал солнце.
Противный дождь хлестал по плечам, набухшая земля под ногами разъезжалась. На дорожке, ведущей в храм, всем места не хватало. Люди оступались и тихо слали проклятия поганой погоде.
Юля тоже переоделась, порадовавшись тому, что купила хоть какое-то платье и крепкие башмаки, и теперь не выделялась экстравагантным по местным понятиям видом в череде неспешно идущих к храму. Чтобы уж совсем не выглядеть серой мышью, попавшей в сосуд с зеленкой, накинула на голову серебристую шаль, найденную в шкафу. Хвост аккуратно заколола, выпустив у скул несколько прядей. Волосы у нее от рождения были гладкими и блестящими, а потому не требовали особого ухода, что несомненно облегчало жизнь.
«Пусть не такие, как у некоторых, - Юля вспомнила пышную косу бойкой служанки, покупавшей в лавке серьги, - но стыдиться не приходится. Эх, еще бы эта зеленая фигня с лица испарилась!»
В храме стояло шесть гробов, украшенных тяжелой черной тканью, складками свисающей с каменного постамента. Пахло воском, дождем и почему-то яблоками. Юля поискала глазами и обнаружила, что они лежат всюду: на подоконниках, перилах и между свечами на столах.
Окна украшали расписные витражи, на которых Юля нашла объяснение изобилию яблок в храме: пресветлая дева протягивала стоящему перед ней сиятельному мужчине краснобокий плод, показывая тем, что выбирает его из двух братьев. Отверженный смотрел на победителя с нескрываемой злостью. Видимо, из-за этого и был низвергнут под гору с лестницей из тысячи ступеней. Быть лишним в любовном треугольнике - это всегда больно и печально.
Юля сдержанно вздохнула. От одежды стоящих рядом с ней мужчин несло мокрой шерстью, наверняка свалянной из какого-нибудь горного барана. Юлия, потолкавшись локтями, перебралась к окну, где хоть и продувало, было не так тесно. Новые соседи, покосившись на нее, бочком-бочком передвинулись в тот угол, где у постамента тихо переговаривались родственники погибших.
Не успев скривить рот в усмешке, Юля отвлеклась на волнение людей в центре храма. Толпа разделилась на две части и пропустила хозяина замка, прошествовавшего плечом к плечу с леди Витро.
Высокородные господа неспешно поднялись туда же, где за кафедрой застыл местный священник, облаченный в такой же балахон, как у Теней.
Картору и Тиль Грасси Юлька обнаружила стоящими за спиной храмника, который все время поеживался и оглядывался. Непонятно было, видит он Теней или просто трясется от холода.
Лица старух скрывались в тени капюшонов.
Когда Изегер поднял глаза на своих родственниц, в них мелькнуло удивление. Словно он забыл, что такие существуют, и теперь пребывал в растерянности.
Заунывная речь храмника отвлекла милорда, который тоже начал поеживаться, правда, назад не оборачивался. А зря. Коса Тиль Грасси висела как раз над его головой.
Леди Витро тоже видела Теней, а потому благоразумно отступила в сторону, подальше от компании старух. Заметно было, что ей не хотелось получить посохом по спине.
Юля спрятала улыбку в складках шали, которую специально подтянула повыше, стесняясь зеленых пятен.
Подняв глаза на милорда, невольно вздрогнула. Он, не отрываясь, смотрел на нее. Бледный, гладко зачесанный, выбритый до синевы, он совсем не выглядел как тот дикий мужик, готовый в своей ярости переломить ей шею, лишь бы забрать свой проклятый строн. Он казался рыцарем печального образа. По таким обычно страдают романтические особы. Или задумчивым принцем, который видится во снах малахольным девицам.
- Гад! - пробормотала Юля. Она к романтичным и малахольным не относилась.
Милорд понял. Нахмурил брови. Еще раз поднял глаза и явственно прошептал: «Иди и убейся».
Юля показала сакральный знак многих современных землян. Средний палец.
Навряд ли лорд Ханнор знал его, а потому ответил другим знаком - постучал двумя пальцами по своему запястью.
Юля надолго загрузилась, размышляя, что бы это значило.
Острый конец косы Тиль Грасси едва не задевал темечко ее внука.
Как ни странно, Юле понравилась проникновенная речь милорда, пообещавшего не оставить без заботы семьи погибших. После заколачивания крышек все скорбящие молчаливым караваном отправились за повозками с гробами.
