Скалка тоже заняла свое место рядом с приготовленными доспехами. Она важный компонент завтрашнего боя. Нет ничего более унизительного для воина, чем быть побитым вечным орудием оскорбленных женщин. Юле пришлось отказаться от идеи купить сковороду. В Агриде они были такими тяжелыми и неудобными, что Юля боялась получить вывих руки.
- Завтра. Уже завтра.
- В кого же ты такая вредная? - Изегер сидел у постели спящей Юльки. Круст донес до него ее протест, скрасив рассказ собственными комментариями. Слуга складывал руки на груди, задирал нос и цедил сквозь зубы: «Передайте милорду, что я его услышала!». А он улыбался словно дурак, представляя, как девчонка хорохорится и сдерживает слезы. - Надеюсь, завтра ты не вырядишься в розовый цвет? Я его ненавижу.
Изегер который день ломал голову, что же такого случилось, что он перестал воспринимать девчонку как помеху, после того как ноги сами притащили его в западный дом.
Желание видеть ее становилось все непреодолимее. Он ломал себя, давал зарок, что не станет интересоваться, чем она занимается, погружался в дела, вел пустые беседы с гостями, лишь бы не бегать по замку и не выискивать то окно, через которое сможет увидеть Джулию. Уверял себя, что вот нынешней ночью он точно не пойдет к ней, но все-таки шел и сидел у кровати, чтобы вернуться в свои покои измученным и забыться коротким сном. Но и здесь девчонка не оставляла его. Она врывалась в его сновидения с легкой улыбкой на губах и непременно в голом виде. Его уже не смущали ни ее маленькая грудь, ни попа, что легко помещалась в двух ладонях, ни узкая спина, по хребту которой хотелось проехаться языком, оставляя влажный след...
- Я схожу с ума...
«Это действие строна, - твердил он себе, не веря, что способен без амулета на сильные чувства. Изегер специально отыскивал в старинных книгах описания признаков томления после первого поцелуя жениха с невестой, находил их и злился, потому что точно знал, что не целовался с девчонкой. - Да я близко к ней не подходил! Разве что в тот первый день, когда она появилась в сторожевой башне и ударила коленом в пах. Ягудова бездна! Не в этом ли дело?»
И опять рылся в книгах, выискивая, мог ли такой «контакт» стать заменой поцелуя.
Он даже вспомнил тот момент, когда нес ее плачущую на руках и укладывал в собственную постель, и ужасался, что мог в припадке нежности прижаться к ее лбу губами - ведь это тоже поцелуй, но тут же успокаивался, зная, что не делал ничего подобного.
- Но строн же проснулся! - для Изегера это было очевидно. Родовой амулет требовал продления рода.
«Его, наверное, испортили на Земле, - строил он фантастические версии. - Пытались переплавить или растворить в кислоте. Иначе как объяснить, что амулет действует односторонне?»
Изегер считал, что честь изнывать от желания принадлежит только ему. Девчонку магическое томление не задело.
«Вон, как спит крепко! - злился он и тут же упрекал себя в необъективности. - А разве она должна причмокивать губами и стонать во сне? Так чувствует что-то или не чувствует? И еще этот турнир! Разобраться бы с собой спокойно, но нет, должен улыбаться гостям. Не было бы в замке столько посторонних, запер бы девчонку у себя в комнате и вытряс бы из нее правду...»
Тут Изегер рассмеялся. Представил, как берет ворот Джулии в кулак и трясет ее. Голова девчонки болтается, а он орет: «Говори, хочешь меня или нет?».
- Да она из вредности ответит «нет», - сокрушался он и опять злился на себя, на нее и всех вокруг. И с ужасом ждал завтрашний день.
Глава 26. То холодно, то жарко
Рев труб, возвещающих о начале грандиозного осеннего события, разбудил не только крепость, но и заставил вздрогнуть жителей деревни, которые и без того не спали до полуночи, готовясь к открытию ярмарки - раскрывали на центральной площади цветные шатры, устанавливали столы, свозили товар, чистили и проветривали наряды, вытаскиваемые из сундуков раз в год.
Весь праздничный день был расписан наперед.
Каждый обитатель приграничья знал, что с утра можно не спеша пройтись по ярмарке и порадовать детишек сладостями и катанием на низкорослых лошадках или тележках, в которые запряжены специально обученные козлы, а ближе к обеду направиться к замку, где гостеприимно распахнет свои ворота зверинец с диковинными тварями, пойманными лично лордом Ханнором и его отрядом. Пограничники всегда славились тем, что они не только умелые воины, но и ловкие охотники.
