Теперь ему предстояло самое трудное. Тихо и без шума изолировать двух офицеров, которые рисковали жизнью, чтобы получить нужные данные. И это была самая неприятная часть операции. Пройдя в свою каюту, Ефимов по внутренней связи вызвал командира роты «медведей» и, дождавшись его прихода, жестом указал на кресло. Сообразив, что разговор предстоит непростой, вызванный капитан присел в кресло и выжидательно уставился на командира.
– Слушай меня внимательно, капитан, – помолчав, тихо сказал Ефимов. – Часа через три сюда прибудет катер с «Громового». На нём будут наши парни, которые уходили на планету крокодилов.
Капитан молча кивнул, давая понять, что знает об этой поездке.
– Так вот, задача твоих парней быстро и без шума изолировать их обоих в отдельной каюте и выставить у дверей охрану.
– Зачем? – растерянно спросил капитан. – Они же, считай, подвиг совершили…
– Заткнись, сынок. Думаешь, мне это сильно нравится? Нет, не нравится. Но так надо.
– Но зачем? – продолжал недоумевать офицер. От растерянности он даже забыл правила обращения к высшему чину.
– Затем, что эти крокодилы умеют не только глотки рвать. Они эмпаты. Но учти, этого никто не должен знать. С твоими парнями будут находиться рядом «вороны» из команды «нюхачей». Они проконтролируют эмпатический фон, чтобы нашими бойцами никто не смог управлять со стороны. Но, повторяю ещё раз – тихо и без шума.
– Легко сказать. Они же в тяжёлых скафандрах, – проворчал капитан, мрачнея с каждой минутой.
– М-да, этого мы не учли, – растерянно ответил Ефимов, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику кресла. – Ладно, будем надеяться, что всё обойдётся.
– Вы опасаетесь диверсии со стороны крокодилов? – осторожно уточнил капитан.
– Да.
– С их стороны это было бы глупостью. Наши корабли уже второй раз их спасают. А устрой они какую пакость, так от них и памяти не останется, – решительно высказался офицер.
– Это на наш, человеческий взгляд. А чего они там придумают, одному Аллаху известно, да и то смутно.
– Ясно. Разрешите идти? – спросил капитан, поднимаясь.
– Шагай, боец, и помни: только тихо.
– Разрешите ещё вопрос, господин контр-адмирал?
– Валяй.
– А зачем такая секретность? Ну, сходили, вернулись, сели рапорта составлять. Там бы их и закрыли.
– Слишком много народу знает, куда и зачем они уходили. И если увидят, что их берут под арест, то может и до бунта дойти. Не стоит экипаж лишний раз волновать. Потому и говорю: аккуратно.
– Понял, сделаем, – коротко кивнул капитан и, козырнув, вышел из каюты.
Через два часа Ефимову доложили, что катер с «Громового» благополучно прошёл шлюзование, и контр-адмирал, тяжело поднявшись, медленно, словно нехотя, направился к двери. Надев фуражку, он окинул каюту долгим, задумчивым взглядом и неожиданно для себя самого, повернувшись к висевшей в углу иконе святого Георгия, покровителя воинов, тихо прошептал:
– Спаси нас и помилуй. Сбереги воев твоих от исчадий объёма.
Сорвав с головы фуражку, Ефимов истово перекрестился и, круто развернувшись, стремительно вышел в коридор. Ожидавший у дверей каюты посыльный вытянулся во фрунт и, лихо откозыряв, бодро доложил:
– Ваше превосходительство, разведчики прибыли и в сопровождении взвода «медведей» направлены на третью палубу. Для общения с контрразведкой и составления полного отчёта им выделена отдельная каюта.
– Добро. Проводи, – коротко приказал Ефимов.
Через двадцать минут он осторожно постучал в дверь указанной каюты и, не дожидаясь ответа, решительно повернул ручку. Дверь распахнулась, и контр-адмирал оказался в маленьком матросском кубрике, отведённом специально для содержания вернувшихся офицеров. Окинув взглядом спартанскую обстановку, Ефимов мрачно хмыкнул и, услышав звук льющейся из душа воды, присел к столу на прикрученный к палубе табурет.
Выбравшись из доспехов, разведчики долго и с наслаждением принимали душ, смывая с тела пот и последствия использования автономной системы жизнеобеспечения. В кубрике оба офицера появились с разницей в десять секунд. Замотанные в полотенца, они замерли на пороге, увидев посетителя. Пытаться следовать уставу в таком положении глупо, а фамильярничать не позволяли воспитание и привычка.
– Расслабьтесь, мужики. Не на плацу, – махнул рукой Ефимов, понимая их затруднение.
Разведчики быстро привели себя в относительный порядок и, усевшись на койки, вопросительно уставились на начальство. Понимая, что должен как-то пояснить своё появление, Ефимов задумчиво почесал в затылке и, усмехнувшись, развёл руками:
– Твою ж в маковку, пока сюда шёл, куча вопросов была, а вас увидел, и с чего начать не помню.
– Не помните или не знаете? – осторожно уточнил Рашид.
– Ты что филолог? – повернулся к нему Ефимов.
– Нет, юрист.
– Вот и не канифоль мне мозговую мышцу, говорун.
– Есть не канифолить, – удивлённо отозвался «нюхач».
– Расслабься, капитан. Его превосходительство нас проверить решил, – усмехнулся Влад, внимательно глядя на контр-адмирала.
– С чего ты взял? – не понял Рашид.
– Вижу, – коротко отозвался разведчик, продолжая невесело улыбаться.
