И вставая, и как будто потакая, чьей то «мрачной похоти» — его тело всё ещё, так же — отстраненно и тупо — но на этот раз — куда более «бодрее» и резвее двигалось и ощущалось — как что то — " чужое и инородное" и его руки сами по себе как будто не подчиняясь его " разуму" вдруг — стали — напрягаться, демонстрируя — его истинное — «нутро». И он словно — проглотил кучу железа — он, — «сам», себя — ощутил — неким и — совершенно «иным » существом, и понял — впервые за всё время — он был — на самом деле — «сильным». «Ну что же! Пришло время, показать — „что я“ на самом деле стою!» — словно зверь зарычал Рей — и понял, что «игра окончилась», а его «ново» — «искаженная воля» готова была ему — уже — навязывать, его — личный — и кровавый — «спектакль», который только что — начинался. Он понял, что вся эта «мрачная игра» для «жалких мучеников» всё — ещё — не «закончена»!
И как хищник учуявший запах крови — Рей резко отбросил, осколки — «куда подальше»,они были для него — «ничем» — «он» был — сильнее, и ему — не нужна была — эта «старая и тухлая сила», что кормила, его — одними лишь — «муками». И вместо того, что бы сесть, — как то «сдавшись» — он резко сжался в «комок» и словно, пушечное ядро — ринулся — вперёд, где вся его — и столь — бессильная воля и — в дикой — агонии — «трепетала» — «на прощанье» где все его части его вновь провозгласили — его истинную и такую извращённую суть! Его тело — как ни странно, вдруг резко изменилось, и — больше не напоминало — облезлого задрота — а скорее «темного духа» что вселился в него.
«Чёрт возьми… » — вновь — прошептал Рей — но на этот раз — его «шёпот» наполнила — дикая «сила» и столь — жгучее — презрение к своей «прежней» и такой — тупой и — покорной — «сущности». И вместо страха — и оцепенения, его пронзил азарт и уверенность в собственных силах, понимая что отныне — всё будет «не так» как это всё было «раньше», — а скорее, по его — новым, и столь кровавым — «правилам»! Он был не только готов ко всему — он уже — в «предвкушении» — нового «испытания», дабы всем доказать и себе — в том числе — что пришёл — «новый игрок», и пора всем с этим — смерится. «Пришла „моя“ пора»! — хрипло сказал Рей и разразился тем — столь «мрачным» и таким жутко — «извращенным смехом» — глядя на своё отражение.
Рей сделал несколько шагов по каменному плато, двигаясь быстрее и легче, чем когда-либо. Он был полон энергии. Его глаза загорелись, когда он понял. У него есть шанс. Он может отыграться на этом дерьме, что сделало с ним. Он не просто задрот, которого похитили и убили, он теперь кто-то другой. И он готов встретить любые испытания, которые его ждут, дабы понять, где он и почему его сюда, чёрт возьми, притащили.
И вот на одном из камней он увидел знакомые — и столь надоедливые, осколки. Они были очень похожи на те, что были у него в руке, только немного более мутные, словно они все были — «испорчены» чьей то — нелепой — и фальшивой — «истиной». «Твари разлетаются на куски, давая при этом какую-то фигню? Ясно, пиздец. Наркотики для выживания» — с издёвкой и с сарказмом, «пронеслось» в голове Рея, и он словно на автомате поднял эти осколки, понимая, что он чувствует, что осколок, по-прежнему — готов ему что-то дать, а именно силу, или как он их называл: — очки, но «тупо набивать себе „статус“ — он, уже не желал».
Он взглянул на край плато, туда, где был тот провал, где он умер, где другие умерли. Теперь ему этот провал не казался таким страшным. Наоборот, Рей почувствовал странное влечение. Что-то звало его вниз, в долину огня и крови. И он поймал себя на мысли, что — этот «огонь» больше не отпугивает его — а «манит» как истинного хищника к своему законному и заслуженному трофею.
Улыбка кривилась у него на лице, демонстрируя всё то безумие, что жгло его изнутри. На губах появились чёрные клыки, словно кто-то ухмылялся изнутри, заменяя его старую «беспомощность», где всё было фальшиво — и лишь, добавляло в «его разум» всё больше и больше «лицемерной боли». А взгляд стал более хитрым, и столь — зловещим. Рей больше не боялся, он жаждал. Он понимал, что смерть — это не конец, а лишь еще одна остановка в его ебаном путешествии. И его путь, вновь — только «начинается»… И теперь этот путь — только «его» и где «он» будет вершить «свою» столь вожделенную и столь жестокую — «истину»!
