Рей словно уклоняясь от тупых и прямолинейных атак — отпрыгнул в сторону, двигаясь словно тень, скользя по воздуху, и «кружась» словно — изящная птица — то паря — то падая в низ. Его движения, были, резкими, порывистыми, и быстрыми — как лезвие бритвы — в руках «опытного брадобрея». Его тело неслось как выпущенная стрела, и словно сам ветер — шептал его уху как уклонится от той — фальшивой и жалкой «тьмы», что летела на него из глубин ада. И как и прежде, Рей не хотел «размениваться» на банальную «рукопашку», он уже давно «перерос» тот уровень — когда «просто тупая сила» — решала «всё». Он не будет больше давать своей «тьме» — «изнывать в тупой ярости», он теперь сам был «волен» — распоряжаться своей — «силой» и своей — извращённой и дикой — «фантазией». Он знал — как его враг «чувствовал» «себя» в «этом» извращённом «мире» — и он должен дать ему тоже «прочувствовать» но только — в десятикратном «усилении», всю «боль» всех тех — кто был рядом с ним — все это — столь «долгое время». И все это время Рей не забывал как его враг всё еще пытался «обмануть» самого себя, выпуская в него все свои «убогие» силы, но тот всё также — «застревал» на уровне — «бездарных промахов», где «их вонь и грязь» были как — признание своей тупости.
И вот в тот самый момент когда «паразит» опять бросился на него, не щадя своих сил — как — разгневанный дикий зверь, что — бьётся в агонии — в «старой клетке», Рей опять уловил их привычный «паттерн». И все его удары были — резкими — и что самое — обидное для «них» — бесполезными, как выстрел, в пустую — мишень. Рей отпрыгнул в сторону от атак противника, словно лениво уворачиваясь от какой то «надоедливой мухи» которая только и пыталась, хоть где-то, «дотронуться», до его не покорного тела и уставившись прямо на него — с садистской ухмылкой — закричал, ему прямо — в «самое нутро»
«Да что же ты — на месте — „вертишься“⁈ Ну, блин, покажи мне — на что „вы уроды“ ещё — способны! Или может, я потороплю — ваше — прощание⁈» — и эти слова разнеслись как гром средь бела дня, и внезапно привели в бешенство не только противника, но и его самого, от переизбытка ярости.
Тело мелкого «демона» дрожало как осиновый лист на ветру. Его лицо пылало от ненависти, а все его мышцы — содрогались — от бессильного бешенства. Он стал похож на разваливающееся, но жуткое — «чудовище» у которого всё внутри — вот — вот «взорвется», от неминуемого поражения. Его движения потеряли свою резкость и точность. Его разум помутился от бессильной злобы. Но Рей в отличии от него — с каждой секундой становился всё более спокойным и — более хитрым. Он чувствовал как его тело перестраивается и наполняется той — чистой и столь желанной для него — тьмой — что всё это время — жила — где то внутри — «его». И она не просто — «питала его» — а — словно показывала ему, где его «истинная» дорога — к «своей свободе». И от всего этого — его сердце наполнилось — столь ядовитой смесью «презрения и торжества» — что весь мир — предстал перед ним — словно — жалкая — и такая убогая — «шутка».
Именно в этот момент — когда, в «сердце» этого, безумного мира, уже начинал разгорается огонь той «уничтожительной мощи», что теперь принадлежала только Рею — он понял что и этого мало, — нужно — ещё — более его — усилить — «его истинную суть». И тогда, Рей резко, приземлившись, стал — словно уживаться — в этом «мрачном танце», и в миг переключил своё сознание в некий другой — «режим», где — его тело — превращалось в некую «чёрную дыру» и начал — на бешеных оборотах, впитывать в себя — «всю» ту фальшивую магию что его окружала, и где теперь — «он» — как — хищник, всасывал всё то — «гнильё» и то — «уродство» — что так долго тешило его самолюбие и — превратил это в «себя», дав «понять» всем — что не их «воля» будет тут — «заправлять», а его столь извращенная — «истина». Он как будто — начал «есть» свою «добычу», с каждым шагом становясь всё более и более — сильным.
Рей в «зазеркальной паузе», — увидел — что мелкий «демон» стал терять свои силы и, словно пришибленный «мешком» — заметался во все стороны, показывая своим уродливым лицом всё своё напускное бессилие, а его тупые крики и злые вопли — звучали всё «жальче и убожее» словно — призывали — чье-то «чудо» что бы его «спасти». Его извивающиеся «щупальца» начали темнеть, а его лицо как и маска начали трескаться, словно — его тело и «вся суть» начали — «истекать» и таять как старый лёд на солнце — превращаясь в гниющий и зловонный туман, что был готов поглотить всё «вокруг» себя.
И словно давая волю — тому «измученному чудовищу», что так долго — «сидело» у него «в груди» — Рей опять облизал губы и с презрительной ухмылкой снова прошипел, прямо — в «адскую глотку» своего врага.
