Нулевое досье полностью

Тем временем Гаррет отчитывал Пепа за то, что тот заказал какую-то хетчинскую раму для велосипеда, который через несколько часов, возможно, придется выкинуть в Темзу. Идя к двери, Холлис слышала возражения Пепа, что выкинуть, может, и не придется, а мягкие вилки – в любом случае отличная вещь. Говоря, Пеп поглядывал на свои ногти, и Холлис подумала, что это вообще характерный жест мужчин, делающих маникюр.

Инчмейл с Хайди сидели под нарвальими бивнями, Инчмейл разливал чай из фирменного кабинетовского чайника – винтажного даултоновского с зайчиками – в такие же чашки.

– Добрый вечер, – сказал он. – Мы обсуждаем говно, в которое ты вляпалась, вопрос, насколько сильно оно пахнет керосином, плюс вероятность благотворных перемен в твоей личной жизни.

– И чем она, по-твоему, определяется? – спросила Холлис.

– В первую очередь – наличием человека, с которым эту личную жизнь строить, – ответил Инчмейл, ставя чайник. – Но я всегда считал, что он славный малый.

– Ты и про Фила Спектора[46] так говорил.

– Возраст, – сказал Инчмейл. – Стечение обстоятельств. Гений. Лимон?

Он узорчатыми серебряными щипчиками протянул ей ломтик лимона.

– Нет, спасибо. Что такое «мягкая вилка»?

– Что-то для волос.

– Я только что слышала эти слова от каталонского угонщика автомобилей.

– Он говорит по-английски? Может, он хотел сказать «мятая». Или «мятная».

– Нет. Какая-то деталь для велосипеда.

– Я бы все-таки поставил на штуку для волос. Ты знаешь, что Хайди запустила в человека рейнским дротиком?

– Рениевым, – поправила Хайди.

– Ах да, рейнское – это вино, я его, может быть, закажу чуть позже. А ты, – обратился он к Холлис, – кажется, устроилась в фирму на переломном этапе.

– И по чьей рекомендации?

– Я провидец? Ты знаешь за мной провидческий дар? – Он попробовал чай, поставил чашку на блюдце, добавил еще кусок сахара. – Анжелина говорит, лондонские пиарщики ведут себя, как собаки перед землетрясением, и каким-то образом все знают, хотя и не знают откуда, что это из-за Бигенда.

– В «Синем муравье» что-то происходит, – осторожно начала Холлис, – но я не могу тебе сказать, что именно. Вернее, не знаю, что именно. Однако Бигенд воспринимает это довольно спокойно.

– Он спокойно воспринимает то, что произошло вчера в Сити?

– Я не уверена, что одно с другим связано. Но об этом я говорить не могу.

– Ну да, конечно. Вступая в агентство, ты поклялась хранить молчание. Ритуал с черепом Джеронимо[47]. Однако тональность разговоров, которые ловит Анжелина, указывает не на трудности у Бигенда или «Синего муравья». Тональность намекает, что он становится больше. Пиарщики в таком понимают.

– Больше?

– Экспоненциально. На порядки. Что-то смещается, как тектонические плиты. Все на низком старте, готовы запрыгнуть в лодку Бигенда.

– Кто все?

– Всякие-разные… не к ночи будь помянуты.

Он вздохнул. Снова попробовал чай. Улыбнулся.

– Как у тебя с «Тумбами»? – спросила Холлис.

Улыбка исчезла.

– Думаю отвезти их в Тусон.

– Ха! – воскликнула Хайди. – Оригинальный шаг!

– Я совершенно серьезен, – сказал Инчмейл и отхлебнул чай.

– Мы знаем, – ответила Холлис. – Ты им сказал?

– Я сказал Джорджу. Он очень хорошо воспринял эту новость. Приятно для разнообразия поработать с исключительно умным человеком. Клэмми, разумеется, киснет.

– Клэмми – клизма, – сказала Хайди, серебряными щипчиками выжимая кружочек лимона над чашкой с чаем.

– Что произошло вчера, когда вы с Милгримом пошли пешком? – спросила Холлис.

– Они сели нам на хвост. Может, их подхватила та машина, которая загнала нас в проулок. Сообразили, куда мы идем, заехали вперед, высадили чувака с перевязанной башкой и еще одного. Они подождали и пошли следом. Бестолочи. Я остановилась и купила нам одежду, с понтом мы маскируемся.

– Какие-то магазины еще работали?

– Уличную одежду. Чтобы они думали, я их не вижу. Потом мы пошли в метро. И тут я поняла, что они нас в метро не пустят… – Она пожала плечами.

– Хайди…

– В голову. – Хайди пальцем постучала себя по лбу, словно отдавая честь. – Это кость. Голова у него, небось, и без того болела…

– Из-за Милгрима. Они винят его.

– Твой хахаль нанял Аджая. Чего там затевается?

– Это по поводу Милгрима. Сложная история.

– Аджай чокнулся от счастья. Ушел из вышибал.

– Из вышибал?

– Работал охранником в клубе у каких-то извращенцев. – Она оглядела бар, где уже собрался народ. – Теперь ходит весь из себя такой заяц-шпион в тылу врага и молчит. И ты тоже.

– Поехали с нами в Тусон, – сказал Инчмейл, внезапно отбрасывая то, что Холлис про себя называла его внешней говнистостью. – Там солнышко. Мексиканская еда. Поможешь в студии. Джордж к тебе хорошо относится. Клэмми, удивительное дело, говорит о тебе без ненависти. Мне не нравится обстановка вокруг Бигенда. Поехали! Расходы берет на себя лейбл. Запишем тебя помощником продюсера. А Бигенд пусть достигает своей критической массы. Друга своего, разумеется, можешь взять с собой.

– Не могу. – Холлис перегнулась через пуфик и дружески стиснула худое колено Инчмейла. – Но все равно спасибо.

– Почему не можешь?