– Все как там. Машина была из магазина реквизита в Сохо. – Он вытащил из-за уха сигарету, закурил. – Для кино и телевиденья. Вы этим занялись? Кино снимаете?
– Порнушку, – ответила Фиона. – Сааду понравится.
– А то, – согласился Бенни.
Фиона заметила Милгрима и обернулась:
– Привет.
– Можно попросить твой телефон? Мне надо позвонить.
Фиона запустила руку в карман мешковатых штанов, выудила айфон – не тот, с которого Милгрим управлял скатом, – протянула ему.
– Есть хочешь? У нас донер заказан.
– Донор?
– Донер. Кебаб.
– Я тоже созрел для карри, – объявил Бенни, сосредоточенно изучая кончик сигареты, как будто там могут появиться отзывы на карри.
– Мне только надо позвонить… – начал Милгрим.
И замер.
– Телефон… «Синего муравья»?
– Нет, – ответила Фиона. – Новехонький. И у Бенни тоже. Нам всем дали новые, а старые забрали.
– Спасибо, – сказал Милгрим и пошел обратно в лас-вегасовский куб. Нашел карточку Уинни, на которую выписал международные коды, и позвонил.
Она ответила со второго гудка.
– Это я, – сказал Милгрим.
– Где вы?
– В Сатеке. За рекой.
– Что делаете?
– У нас был тихий час.
– А сказку вам рассказали?
– Нет.
– Вы считаете, что-то происходит? Вы чирикнули.
Глагол прозвучал упреком, тем более что (Милгрим знал) не был развитием детсадовской темы.
– Да. Не знаю, что именно. Он нанял кого-то по фамилии Уилсон и делегировал. – Милгрим был рад, что запомнил слово.
– Управление угрозами, – заметила Уинни. – Он прибег к аутсорсингу. Значит, озабочен всерьез. Вы уже видели этого Уилсона?
– Нет.
– Что Уилсон поручил им делать?
– Они поставили на мотоцикл Фионы ящик. Такой, в каком возят глаза от трупов.
Наступила полная цифровая тишина, потом:
– Кто такая Фиона?
– Она ездит. Для Бигенда. На мотике.
– Отлично, – сказала Уинни. – Тогда начнем снова. Задание.
– Задание?
– Познакомьтесь с Уилсоном. Узнайте про него, что сможете. В первую очередь – название фирмы, на которую он работает.
– Он же вроде работает на Бигенда?
– Он работает на охранную фирму. Бигенд – клиент. Не спрашивайте его. Просто вызнайте. Тихой сапой. Инстинкт мне говорит, что вы это можете. Чей у вас телефон?
– Фионы.
– Я только что отправила номер мылом, и мне сказали, что
– Он новый. Она только что получила его от Бигенда.
– Значит, это Уилсон, его новый консультант по угрозам. Отрабатывает гонорар. Отлично. Вы получили задание. Приступайте. Звоните, чирикайте.
Она отключилась.
Комнату наполнил скрежещущий субхендриксовский аккорд. Милгрим бросился наружу, споткнулся о разобранный мотор, чуть не упал, но сумел отдать телефон Фионе. И тут же подумал, не Уинни ли это перезванивает.
– Алло? Да. Поставили. Очень правдоподобно. Теперь будем менять мне амморты. Да? Хорошо. Возьму мотик. Быстрый? Не за что. – Фиона улыбнулась. – В чем был вчера? – Она глянула на Милгрима. – Скажу ему.
Она спрятала телефон в карман штанов.
Милгрим вопросительно поднял брови.
– Уилсон, – сказала Фиона. – Требует тебя как можно скорее. Хочет познакомиться. И велел взять одежду, которая была на тебе вчера.
– Зачем?
– Считает, «Танки и Тодзё» тебе не идет.
Милгрим заморгал.
– Шутка! – Она легонько двинула его в плечо кулаком. – Ты круто выглядишь. Мне нужен быстрый мотик, пока Саад меняет амморты. Бенни, я возьму твой.
– Мля, – тихо проговорил Бенни тоном безысходного горя. – Не угробь его снова, ладно?
Холлис стояла у входа в «Кабинет», глядя на Портман-Сквер в неожиданном ночном освещении. За спиной у нее бдительно высился Роберт. Фургон с надписью «Медленная еда» только что отъехал. За рулем сидела молодая блондинка в кепи, неприятно похожем на то, что было у Фоли.
Стук теннисного мячика. У «Кабинета» был свой корт, и, видимо, кому-то вздумалось поиграть ночью, несмотря на мокрую погоду.
Когда Холлис вернулась, Инчмейл и Хайди были в фойе. Инчмейл застегивался в японский гортекс.
– Мы идем в студию слушать миксы. Давай с нами.
– Спасибо, но я нужна здесь.
– Оба предложения в силе. Тусон и Хэмпстед. Можешь пожить с Анжелиной.
– Спасибо, Редж. Я правда ценю твою заботу.
– Тихое упрямство, – сказал Инчмейл и глянул на Хайди. – Хуже буйного непокорства. – Снова повернулся к Холлис. – Логичнее, впрочем. Будь на связи.
– Хорошо.
Холлис пошла к лифту. К хорьку в витрине. Тихонько помолилась про себя, чтобы задуманное Гарретом, при всей хорьковатости неведомого ей плана, не привело бы к тому, что для конкретного хорька обернулось вечным сомнамбулическим стоянием за стеклом. Ни для Гаррета, ни для Милгрима, ни для кого-нибудь другого, кто ей дорог.
Зубы у хорька, казалось, еще выросли, хотя понятно было, что это невозможно. Холлис нажала кнопку, услышала наверху лязг стимпанковского механизма.
